Оппант принимает бой
Шрифт:
Оппант насмешливо фыркнул ему в лицо. Юваннап передернулся от негодования, быстро отодвинулся к соседнему стражу - землекопу с лопатовидными лапами. Тот тянулся, трепетал от почтительности всеми могучими мускулами.
– Надутый червяк, - сказал Оппант громко, когда Юваннап удалился. Даже не верится, что он из стаза, близкого к нашему.
– Умоляю тебя, - прошептала Умма отчаянным шепотом, - говори тише! Я боюсь!
– Ты слишком чувствительна, - сказал Оппант успокаивающе, - под Куполом бояться абсолютно нечего...
– Я знаю, но все равно боюсь. Разве ты не чувствуешь?
– Ты устала...
Договорить он не успел. Тело свело судорогой, в дыхательные трахеи ударил тяжелый запах, Оппант в страхе услышал на языке феромонов:
– Я Тренг!.. Я Тренг!.. Я беспощадный Тренг!!!
– Ну и что?
– прохрипел Оппант.
– Я сильнее всех в Племени!
– накатилась вторая волна запаха.
Сдавленно крикнула Умма. Ее тоненькая фигурка пошатнулась, начала опускаться. Рабочий беспокойно шевелился, таращил глаза. Оппант с трудом удерживал панику под контролем. Панцирник стоял всего в двух шагах, и Оппанту казалось, что он нависает, как одна из колонн, поддерживающих Купол.
– Что хочет этот говорящий зверь?
– спросил Оппант нервно Умму.
– Я не пойму... Он нам представляется?
– Я боюсь, - прошептала Умма.
– Панцырника?
– Боюсь его и боюсь... за тебя.
– Почему?
– воскликнул Оппант пораженно.
– Это же не ритуальный вызов на схватку?
– Я не знаю... Я только слышу опасность.
Оппант ощутил новый сильнейший запах, очень резкий, ядовитый. Он обомлел, ибо услышал свирепое притязание на Умму и угрозу всем, кто общается с нею!
Оппант был так рассержен, что он не успел подумать, как у него почти сам собой вырвался ответ на этом же примитивном языке запахов:
– Марш на место, дурак!.. Помни, кто ты есть. Занимайся только своим делом.
Панцирник молниеносно повернулся к Оппанту. Его страшные жвалы широко разомкнулись. Оппант едва успел отпрыгнуть и прижаться к полу, как прямо над головой жутко хрустнуло. Панцирник быстро опустил голову, снова разводя жвалы, но Оппант уже шмыгнул за спину рабочего, который застыл в страхе.
– Все на места!
– услышали они истошный вопль на языке феромонов. Все на свои места! Как посмели в зале Священной Основательницы...
К ним спешил, еще больше припадая на хромую ногу, разъяренный и напуганный Юваннап. Панцирник поколебался, все еще угрожающе разводя страшные челюсти, способные рассечь терма пополам, затем неохотно шагнул на свое место. От него еще шел запах, уже едва уловимый, затихающий:
– Я Трэнг... Я Трэнг...
Юваннап подбежал к Оппанту, что еще неохотнее стал на свое место рядом с панцирником:
– Оппант!.. Это опять ваши штучки? Недовольство, сумятицы, неразбериха...
– Ничего себе сумятица, - ответил Оппант, тяжело дыша.
– Этот дурак рехнулся? Он бросился на меня!
– Скоро я сам на тебя брошусь, - пообещал Юваннап люто.
– Где ты появляешься, там обязательно что-то случается! Буду настаивать в Совете, чтобы вас перевели из двадцатого стаза куда-нибудь пониже. Тем более, что вы только наполовину ноостер.
– Умнее было бы отменить эту нелепую стражу вовсе, - огрызнулся Оппант.
– Каждый должен быть на своем месте, заниматься своим делом. А чем занимаемся мы?
– Это не нам решать, - бросил Юваннап.
Он отошел от них, часто оглядываясь. Оппант видел с тревогой, что теперь на него поглядывает с тревогой не только Юваннап. Его многие считали переходной формой между девятнадцатым стазом разведчиков, изредка покидавших Купол, и двадцатым, потому что только термы двадцатого стаза владели сложнейшим языком жестов. Оппант владел идеографическим языком, недоступным термам других стазов, однако у него вместо хрупкого тела Мыслителя был прочный скелет, неплохие мышцы, и он любил бывать в опасных дальних туннелях и даже подниматься к выходам из Купола.
И теперь он стоит в нелепом карауле! Не то терм двадцатого стаза, не то девятнадцатого, не то вообще неизвестно какого. Стоит, боясь бросить взгляд в сторону Уммы. Ее по-прежнему заслонял Трэнг, крепкохитиновый зверь-убийца, который с угрожающим видом следит за каждым движением Оппанта.
Наконец Умму сменили, она покинула царские покои. На Оппанта оглянуться не рискнула, настолько был страшен Трэнг. Вскоре сменили и Оппанта - по реформе старались дать побывать возле священной особы Основательницы как можно большему числу термов.
Он ушел к себе, кляня дурость такой реформы. Идея уравнивания стазов абсолютно верна, но в претворении в жизнь что-то неверное. Во всяком случае, раньше панцирники свое место знали. И никогда не было унизительного страха перед панцирником своего же Племени!
А через три больших кормления, когда Оппант занимался размышлениями, в его нишу заглянул юркий быстроногий термик.
– О, терм двадцатого стаза!
– провозгласил он торжественно.
– Тебе послание!
– Давай, малыш, - ответил Оппант дружелюбно, с ходу ломая длинный торжественный ритуал.
– Что требуется? Дальняя разведка в новых туннелях?
Термик затрепетал от счастья:
– Нет, терм двадцатого стаза. Тебя приглашают явиться на Совет Мудрых.
– Меня?
– удивился Оппант.
– Ты ничего не перепутал, малыш? Не перегрелся в сухом воздухе?
Термик-скороход даже порозовел от такого дружеского обращения терма высшего стаза.
– Я ни разу не был в сухом воздухе, - признался он.
– Нам не положено!.. Я слышал только... да и то издали, что на Совет тебя приглашают по настоянию великого Итторка.
– Когда?