Чтение онлайн

Об этом мне сообщил работник музея боевой славы при Доме офицеров флота лейтенант Андрей Куликов.

Я хочу знать, где лежит мой отец: на дне Тихого океана или он захоронен в Америке?

Это письмо написала под диктовку моя мама. Мне писать очень трудно, так как я инвалид по зрению II группы.

Мне 29 лет.

С уважением и надеждой

Игорь Орехов.

P.S. Мне бы хотелось перевести свою месячную пенсию (60 руб.) на создание памятника морякам "Новороссийска". Сообщите, пожалуйста, номер счета..."

Письмо второе, из Кишинева.

"Уважаемый Николай Андреевич!

Пишет Вам бывший подводник, контр-адмирал в отставке Анатолий Тимофеевич Сунгариев. Я уже в том возрасте, когда пора думать о душе, и я бы не хотел унести с собой эту историю, которую теперь уже только я один могу поведать во всех подробностях.

Все нижеизложенное - сущая правда. Ошибиться могу лишь в точности дат, так как события пятнадцатилетней давности я восстанавливаю лишь по памяти, а это, как известно, инструмент ненадежный.

Сложность еще и в том, что некоторые действующие лица еще живы и занимают высокие руководящие посты.

И поскольку эта история затрагивает их лично или напоминает им то, что они не хотят помнить. Вы, обнародовав мой рассказ, наверняка услышите гневный окрик: "Все это было не так! Все это клевета!".

Между тем все это было именно так!

Начну, как говорили римляне, "ab ovo".

24 февраля 1968 года из одной камчатской бухты вышла на боевое патрулирование подводная лодка, бортовой номер 574. По тем временам новая. Дизельная ракетная подводная лодка несла ракетный комплекс с подводным стартом из нескольких баллистических ракет большой мощности, а также две торпеды с ядерным боезапасом. Подводная лодка из похода не вернулась.

В назначенный {совпадавший с поворотной точкой маршрута) срок подводная лодка не передала обусловленную боевым распоряжением РДО (радиограмму. Авт.).

На флоте была объявлена тревога. В океан вышли поисково-спасательные силы и боевые корабли, вылетели самолеты. Однако двухнедельный массированный поиск в расчетном квадрате вероятного ее нахождения результатов не дал. Слабая надежда, что подводная лодка, лишенная связи и энергетики, возможно, дрейфует где-то в надводном положении, вскоре исчезла.

Отдельные донесения кораблей об обнаружении соляровых лятен, неопознанных плавающих предметов не могли быть однозначно отнесены к исчезнувшей подводной лодке. Поиск был свернут, а печальную историю со временем вытеснили другие события из жизни флота.

С началом аварийно-поисковых действий выяснилось, что на КП эскадры подводных лодок (в настоящее время это соединение уже не существует, в то время им командовал контр-адмирал Я.Криворучко) отсутствовал заверенный список членов экипажа ушедшей в боевой поход подводной лодки. Вопиющее разгильдяйство!

В последующем факт гибели подводной лодки не был объявлен приказом С.Г.Горшкова, главнокомандующего ВМФ: действовала давно сложившаяся система замалчивания.

В результате финансисты при решении вопроса о пенсиях женам погибших офицеров и мичманов стали вставлять палки в колеса; логика железная: раз нет приказа о гибели - значит, не погиб. По крайней мере, так было поначалу. По традиции по флоту пустили шапку.

...А женам их собрали по рублю,

Как на Руси сбирали погорельцам...

В последующем же замалчивание факта гибели подводной лодки на правительственном уровне привело к непредвиденным осложнениям по линии Министерства иностранных дел, да и вообще в международном плане.

Но об этом позже.

В 1966 году я, бывший командир дизельной подводной лодки другого соединения, сдал командование преемнику и перешел в вышестоящий штаб. Вот тогда-то мне и довелось вплотную познакомиться с ПЛ-574, ее командиром и экипажем.

В 1966-1967 годах эта подводная лодка проходила заводской ремонт и модернизацию. После завершения я, как офицер штаба, участвовал в послеремонтных испытаниях.

Командир подводной лодки ПЛ-574 капитан 1 ранга В.Кобзарь мне понравился, он показал себя как высокопрофессиональный специалист-подводник. Экипаж продемонстрировал хорошую морскую выучку. О командире многие хранят добрую память как о грамотном, трудолюбивом и волевом офицере, твердо державшем в руках бразды правления кораблем и экипажем.

На контрольном выходе у меня установились доверительно-товарищеские отношения с Кобзарем. В самом деле, легко и приятно ставить хорошую оценку, когда корабль чист, экипаж дело знает, а офицеры хорошо подготовлены (в том числе и по моему узкому профилю - проверка знания вероятного противника и его тактических приемов).

Завершив послеремонтную подготовку, подводная лодка ушла на Камчатку, там она приступила к выполне нию поставленных задач...

На этом обрываю свой рассказ. Продолжу его сразу же, как только Вы подтвердите получение этого письма телеграммой. Мой абонентский ящик №...".

Разумеется, я сразу же отбил телеграмму в Кишинев и в ожидании следующего письма стал обзванивать знакомых моряков, которые могли хоть что-то знать о злосчастной 574-й. Прежде всего позвонил контр-адмиралу запаса Виктору Ананьевичу Дыгало, бывшему командиру той самой дивизии, куда входила ПЛ-574.

– Мне трудно об этом говорить... За всю мою тридцатилетнюю службу я не переживал ничего более горестного... Да, я отправлял ПЛ-574 в тот последний, роковой для нее поход. Я не хотел этого и убеждал начальство, чтобы вместо 574-й отправили другой корабль.

30 ноября 1967 года подводная лодка капитана 2 ранга Кобзаря вернулась с боевой службы. Не прошло и двух месяцев, как лодку снова стали готовить к выходу в море. Офицеров высвистали из отпуска, люди не успели отдохнуть, механизмы, измотанные суровым плаванием в осеннем океане, толком не отладили - и снова в поход.