Чтение онлайн

— Мы пытались провести расследование по горячим следам своими силами, но…

— Понимаю, у вас нет специалистов.

— Теперь, надеюсь, есть. Я навел о вас справки после вашего утреннего звонка и понял, что можно доверить вам защиту наших интересов. Ваши условия?

— Я беру 200 долларов в день, плюс расходы, если возникнут. Аванс за пять дней вперед.

— Хорошо, мне кажется, что игра стоит свеч.

Он вызвал бухгалтера и распорядился оформить мне выплату оговоренной суммы.

— Если понадобится помощь — людьми, связи там какие-никакие, — не стесняйтесь. Я к вашим услугам.

Мы тепло попрощались, и я вышла под палящее июльское солнце, имея на руках дело и двух с половиной заинтересованных клиентов. Особенно меня раздражала эта «половина».

До второго сегодняшнего визита оставался час времени, и я села на скамеечку длинной городской аллеи в тени, чтобы подумать. Было о чем. Если раритет «увел» кто-то из четверых гостей, я рано или поздно «расколю» негодяя (негодяйку… кстати, надо встретиться с этой Леной). Кульбицкий вчера уверял меня, просто клялся и божился, что до этого ни одна живая душа (покойная бабушка не в счет) не знала о наличии в сейфе пистолета. Но, возможно, туда полезли просто за деньгами? Нет, слишком уж многозначительное совпадение, что кража совершена на следующий день после публичной демонстрации.

А с другой стороны, если кто-то из этой четверки и является злоумышленником, то ему надо было подготовиться, узнать распорядок дня Кульбицкого — тут не так все просто сделать… За одни сутки… Странно!

Если же верна моя версия, что Кульбицкий сам себя обокрал, то здесь, как минимум, понятно только одно: с какой целью он это сделал. Деньги, столь необходимые в данный момент. Деньги от страховки плюс шантаж Палтусова и… Вот, вот! Деньги от продажи этого самого пистолета. Ведь если кража — дело рук самого хозяина, вещь не должна больше «засветиться» у него. Ему необходимо тайно сбыть ее. Но для этого нужно время, а потому «краденый» пистолет должен где-то отлежаться. Но где? В самом доме — исключено. Доверять хранение сообщнику опасно — вдруг сдаст, предаст, продаст? Запер в сейфе банка? В камере хранения на вокзале? Сомневаюсь, он побоится возможных неожиданностей, слежки…

Дача! Вот почему у меня еще во время визита к Алексею мелькнула мысль проверить его дачу. Что может быть надежнее — там масса укромных местечек. Решено, завтра туда еду.

Я медленно пошла по аллее, пиная перед собой спичечный коробок… Нет, загоняться все же не стоит. Версия о «самообкрадывании» если и заработает, то только после того, как я проверю (хотя бы протестирую за недостатком времени на большее) всех четырех участников «коллективного просмотра».

Глянула на часы. Пора ехать к Карпову. Он держит контору в Ильичевском районе, надо ловить машину…

По дороге словоохотливый водила без стеснения матерился, сообщая мне, в какие интересные места и сколько раз хотел бы он иметь тех мудаков, которые установили новые правила и ставки штрафов на дороге…

— Ну вот, — матюкнулся он, останавливая свой бежевый «жигуленок» перед жезлом гаишника. — Сейчас увидите сами! — И страдалец отправился на заклание. Диалог двух сторон грозил затянуться надолго, а я не люблю и не хочу опаздывать. Поэтому я вышла из машины и подошла к старшине.

— Сколько?

— Вам что надо, чего «сколько»? — тявкнул он.

— Денег сколько?

— Ну, если ты берешь, девушка, на себя вину за непристегнутый ремень безопасности, то с тебя минимальный оклад.

— Это, если мне не изменяет память, 71 тысяча 490 рублей?

— Так точно, не изменяет.

— В долларах устроит?

— Ну, если не фальшивые (номера-то я запишу!), то пожалуйста.

Я, наслаждаясь обалделым видом своего водилы, достала 20 баксов (непредвиденные расходы, есть такая графа) и кокетливо, двумя пальчиками, подвесила у мента перед носом. Он зачарованно разглядывал, чей портрет на купюре изображен, как бы не ошибиться…

— Сдачи не надо. Покрась на нее свою беленькую палочку, малыш, она что-то облупилась.

С этими словами я сунула старшине денежку в карман, махнула рукой водиле и, откровенно виляя бедрами, двинулась к машине.

— Ну ты даешь, молодец девка, отбрила этого гада, — захлебывался водила, отъезжая от окаменевшего гаишника, — только много ему отстегнула, я ведь сам виноват, надо было тебя ремешком пришпандорить. Ну, я отдам.

— Ничего мне не надо, — прервала его я, — как вас кличут-то?

— Да Степан Константинович я, мне уже 55 годков. Можешь дядей Степой звать, а что?

— Дядя Степа, мне завтра с утра пораньше на дачку бы на Кумыску съездить — отвезете, и мы в расчете. Вы ведь извозом промышляете?

— Уломала. Это дело нехитрое. Куды за тобой заезжать?

Я назвала адрес и время. Тут мы как раз подъехали. На больших железных воротах белой масляной краской было выведено «Салкар LTD». Сбоку стояла будочка, возле которой ошивались два дылды в изношенной камуфляжке. Я помахала ручкой дяде Степе и подошла к одному из охранников:

— Где мне найти Сергея Алексеевича?

— Босса, что ли?

— Ну да: шефа, директора, пахана…

— У нас тут не малина, — буркнул парень, провел меня за ворота и махнул рукой в сторону видневшегося большого строения, похожего на ангар.

— Вот через этот плац и прямо в пакгауз, — сообщил мне любитель немецких словечек. — Там он, товары, наверное, принимает.

Еще у дверей сооружения я услышала какие-то странные звуки, как будто пустым мешком шмякали о стену. Переступив порог, я очутилась среди высоченных рядов разнообразных ящиков и коробок. Между ними петляли узкие проходы, и я двинулась по направлению усиливающихся звуков — «ах… ты… плюх… блядь… мать… бум!».

Глазам моим предстала живописная сценка. Толстый краснокожий крепыш, обливаясь потом, резиновой дубинкой пытался колошматить какое-то белое существо со всклокоченными волосами. Это существо каталось по рядам тугих мешков, явно с мукой, пытаясь увернуться от ударов «демократизатора», и когда краснорожий промахивался, из мешка от удара поднималось облако белесой пыли.

Оба участника драмы были настолько увлечены действом, что не обратили на меня ровным счетом никакого внимания. Постояв для приличия минутки три, я подошла к крепышу и положила руку на его плечо: