Она
Шрифт:
– Идите в лодку скорее!
Измученный, я едва нашел силы броситься вперед.
Шхуна была полна водой и тонула. Нашу лодку отчаянно бросало во все стороны, араб Магомет успел прыгнуть в нее и старался поставить руль. С усилием я прыгнул в лодку, Джон схватил меня за руку, и я покатился на дно. Шхуна погружалась. Магомет выхватил свой кривой нож и обрезал канат, которым была прикреплена к ней наша лодка.
– Великий Боже!
– вскричал я.
– Где же Лео? Лео! Лео!
– Помоги ему Боже, он, наверное, утонул!
– прокричал мне в ухо Джон, но в ярости бури и реве ветра, его голос казался шепотом.
В отчаянии я стиснул руки. Лео утонул, а я остался оплакивать его.
– Смотрите!
– закричал Джон.
– Тут есть кто-то!
Я обернулся. Огромный вал снова поднял нашу лодку, и я уже почти желал, чтобы он потопил нас. Месяц скрылся за облака, только робкий луч его скользил по воде. Было тепло, и вода заливала лодку. Слава Богу, она была так хорошо сделана, что скользила и выплывала снова, словно лебедь. Среди пены я заметил что-то черное, стремившееся прямо ко мне. Я хотел оттолкнуть от себя темный предмет и схватил руку. Я очень силен, но едва смог удержать это человеческое тело и втащить его в лодку.
– Гребите, гребите хорошенько!
– кричал Джон.
Тут слабый луч света упал на лицо человека, которого я держал… Это был Лео, принесенный волной, вырванный мной из когтей смерти.
– Работайте веслом!
– кричал Джон.
– Или мы потонем!
Буря свирепствовала, лодка качалась взад и вперед, ветер выл, вспышки молнии ослепляли нас. Мы работали среди этого хаоса, словно демоны, с диким отчаянием. Одна минута, три, шесть минут! Стало светлее! Вдруг сквозь рев урагана до нас донеслось глухое ворчание…
– Великий Боже! Это - бурун!
В эту минуту месяц выплыл из облаков и озарил бушующий океан.
В зияющем мраке ясно виднелась белая полоса пены. То были буруны. Однако благодаря ловкости Магомета, хорошо знакомого с морем и этими опасными берегами, мы ускользнули от них.
А вскоре и буря прекратилась. Месяц ослепительно сиял, освещая скалистую возвышенность, у подножия которой шумели буруны. В это время Лео открыл глаза, заявив, что платье его очень измято, а между тем пора идти в часовню. Я велел ему закрыть глаза и лежать спокойно. Его слова о том, что пора идти в часовню, заставили меня задуматься и напомнили удобные комнаты в Кембридже. Болезненное тяжелое чувство овладело мной. Почему я был так глуп и поехал сюда? С этой ночи мне часто приходила в голову подобная мысль.
Опять буруны… бушующая пена, рев и шум. Наконец мы благополучно пробились через них и тихо приближались к берегу.
На востоке появилась яркая полоса - предвестник зари. Море стихло, легкий туман окутывал его, словно успокаивая все тревоги.
V. ГОЛОВА НЕГРА
Наступило утро. Солнце поднялось и залило землю теплом и светом.
Я сидел в лодке, прислушиваясь к рокоту воды и наблюдая за восходом солнца, пока лодка не коснулась таинственной странной скалы, у края которой мы перенесли столько опасностей и которая заслонила теперь от меня величественное зрелище.
Я продолжал смотреть на скалу и заметил, что верхушка ее действительно походила на голову и лицо негра, поражавшее своим яростным выражением. Были ясно видны толстые губы, жирные щеки, приплюснутый нос, круглый череп головы негра, тысячи лет омываемой волнами и обдуваемой ветром. В довершение сходства на колоссальной голове негра виднелась какая-то тощая растительность и казалась в лучах солнца густой шерстью. Конечно, все было очень странно, так странно, что я предположил: это вовсе не игра природы, а гигантский монумент, сделанный, подобно египетскому сфинксу, каким-нибудь забытым народом на вершине скалы, как символ презрения к врагам, которые могут приблизиться к гавани. Мы так и не смогли узнать этого наверное, потому что скала была малодоступна. Разглядев скалу при солнечном свете, я решил, что голова сделана человеком. Стоит она из года в год, вечно омываемая изменчивым океаном, - стояла и тысячу лет тому назад, когда Аменартас, египетская принцесса, жена Калликрата, смотрела на дьявольское лицо, и будет стоять еще много столетий, когда все мы будем забыты.
– Что ты думаешь об этом, Джон?
– спросил я нашего слугу, сидевшего на краю лодки и выглядевшего очень печально, указывая ему на голову негра.
– О, сэр!
– ответил Джон, только что успевший заметить оригинальную скалу.
– Я думаю, что старый джентльмен сделал свой портрет со скалы!
Я засмеялся, и мой смех разбудил Лео.
– Ого!
– сказал он.
– Что такое со мной случилось? Я весь озяб. Где же шхуна? Дайте мне, пожалуйста, водки!
– Благодари Бога, мальчик, что ты не окостенел навеки!
– ответил я.
– Шхуна затонула, с ней утонули все люди, за исключением нас четверых. Твоя жизнь спасена чудом!
Джон отыскал водку, пока я рассказывал Лео о нашем ночном приключении.
– Великий Боже!
– произнес он.
– Как мы смогли уцелеть!
Потом мы выпили водки и почувствовали себя лучше. Солнце начало сильно припекать и согрело нас, иззябших, промокших до костей.
– Да!
– сказал Лео, поставив в сторону бутылку с водкой.
– Это действительно такая скала, как описано там… похожая на голову негра…
– Верно!
– ответил я.
– Значит, - возразил он, - все правда!
– Еще ничего не ясно!
– ответил я.
– Мы знали, что такая скала существует, отец твой видел ее. Но это ровно ничего не доказывает!
Лео снисходительно улыбнулся.
– Ты - Фома неверный, дядя Горас!
– сказал он.
– Поживем - увидим!
– Конечно, - ответил я, - ну а теперь мы находимся у самого устья реки. Возьми весло, Джон, мы поищем местечко, где можно пристать к берегу!
Устье реки, в которое мы вошли, было не широко, хотя из-за густого тумана, окутывавшего берега, мы не могли хорошо разглядеть окрестности. Через 20 минут мы пристали к берегу с большим трудом с помощью попутного ветра.
Туман рассеялся, солнце пекло, и на болотистых берегах лежали крокодилы, похожие на огромные чурбаны. За милю от нас тянулась полоса твердой земли, и через четверть часа мы очутились там, прикрепили лодку к дереву и вышли на берег. Затем мы разделись, помылись и повесили наше платье сушиться на солнце.
Приютившись под листвой громадных деревьев, мы позавтракали мясом, которое захватили с собой в изрядном количестве, радуясь, что успели заблаговременно перенести до начала бури в нашу лодку всю провизию и все имущество.