Чтение онлайн

— Попробуйте доказать.

— А мне и не надо доказывать. Ты же сказал, что жил с ней как муж с женой.

— Ну и что из этого? У нас ведь свободная страна.

— Но ей только пятнадцать.

Лицо Мацека сразу же стало серым.

— Не может быть.

— Да нет, так и есть. У меня ее личная карточка.

Мацек в отчаянии повернулся к Брэди:

— Но она не сказала мне.

— Какой жестокий мир, правда, Мацек? — усмехнулся Брэди.

Но поляк уже сумел обрести самообладание.

— Требую адвоката.

— Собираешься сделать заявление? — спросил Миллер.

Мацек зло посмотрел на него через стол:

— Вы что, обалдели?

Миллер кивнул:

— Отлично. Джек, забирайте его вниз и оформляйте. Запишите ему похищение несовершеннолетней и изнасилование. Если нам немного повезет, он загремит на семь лет.

Мацек сидел и с ужасом смотрел на него, но тут на его плечи опустилась железная рука Брэди и сдернула его со стула.

— Ну, пошел, ты!

Мацек заплетающимися ногами вышел из комнаты, а Миллер повернулся к окну и приоткрыл штору. Дождь струился по стеклу, и вдали сквозь серое небо пробивались первые лучи утреннего света. Сзади открылась дверь и появился молодой практикант с подносом, на котором стоял стакан чаю и лежала пачка сигарет.

— За все шесть шиллингов, сержант.

Миллер заплатил ему и сунул сигареты в карман.

— Я раздумал пить чай. Выпейте сами. Я пошел домой. Скажите констеблю Брэди, что позвоню ему во второй половине дня.

Он прошел по тихому коридору, спустился на три марша мраморной лестницы и вышел через качающиеся двери подъезда Таун-Холла. Его машина, зеленый «мини-купер», припаркованная у подножия лестницы, сверкала под дождем вместе с несколькими другими. Он немного задержался около нее, чтобы закурить сигарету.

Было ровно пять тридцать, и улицы в это серое утро казались непривычно пустынными. Самое разумное — сесть в машину, приехать домой и лечь в постель, но он испытывал какое-то беспокойство. Будто бы лежащий перед ним город ждал его. И, поддавшись этому странному порыву, он, чтобы защититься от дождя, поднял воротник своего темно-синего шведского пальто военного покроя и начал пересекать площадь.

Для некоторых людей раннее утро — лучшая часть дня, и Джордж Хэммонд принадлежал как раз к таким. Он служил сторожем у больших шлюзовых ворот, которые сдерживали воды канала, чтобы они не попали вниз, в бассейн реки. Работу начинал в пять сорок пять и в снег, и в дождь, и так более сорока лет. Идя по тихим улицам, он неизменно с удовольствием ощущал утреннюю прохладу.

Джордж задержался, поднявшись на ступеньки моста через реку, и посмотрел вниз, на воду. Отсюда хорошо были видны баржи, на которых возили уголь в верховье реки. Сейчас они сгрудились у старых викторианских доков, словно гигантские акулы.

Сойдя со ступенек моста, он двинулся вдоль берега. Одну секцию угольные баржи забили плотно, и чтобы спрямить себе путь на другую сторону, он решил перейти по ним. Возле борта последней приостановился, оценивая ширину просвета между баржей и пристанью, и прыгнул. С трудом восстановив равновесие и переводя дыхание, глянул в серо-зеленую воду. Снизу на него смотрела женщина. Всю жизнь работая на реке, Джордж Хэммонд и раньше находил утопленников, но никогда не видел такого, как этот. Глаза устремились мимо него в вечность, и по какой-то необъяснимой причине он почувствовал страх.

Повернувшись, старик прошел обратно через реку, взобрался на пристань и побежал вдоль берега.

Ник Миллер только ступил на мост, как с другого его конца появился Хэммонд и оперся на перила, с трудом переводя дыхание.

Миллер бросился к нему:

— Что-нибудь не так?

— Полиция! — задыхаясь, прохрипел Хэммонд. — Мне нужна полиция.

— Вот вы и нашли ее, — твердо ответил Миллер. — Что случилось?

— Там, в воде, девушка, — произнес Хэммонд. — С другой стороны угольной баржи, у пристани.

— Мертвая? — резко спросил Миллер.

Хэммонд кивнул.

— Пришлось мне сломя голову бежать сюда, скажу я вам.

— С той стороны моста есть ночное кафе. Там телефон. Вызовите оттуда патрульную машину и «скорую помощь». А я спущусь и посмотрю, что можно сделать.

Хэммонд кивнул и повернулся, а Миллер быстро спустился по ступенькам и пошел вдоль берега. Дождь перестал, и от воды потянул легкий бриз, так что его пробрал холод, когда он спрыгнул на палубу первой баржи и начал пробираться вперед.

Сначала он не мог найти ее, а потом маленький водоворот втянул в себя плавающий мусор, и она взглянула на него снизу вверх.

Она была красавицей — он даже представить не мог, что бывают такие женщины, — и это казалось самым странным. Тело занесло под сводчатый настил пристани, и теперь течение вынесло его оттуда. Платье и длинные золотые волосы девушки кружились облаком вокруг нее, а глаза и немного приоткрытые губы словно бы удивлялись тому, как легко все это произошло.

Наверху, на мосту, раздался звон колокола патрульного автомобиля, и вдали послышалась сирена приближающейся машины «Скорой помощи». Но он не мог ждать. По какой-то непонятной причине сержант принял случившееся близко к сердцу. И хотя он отличался особой чувствительностью к холоду, снял пальто и пиджак, скинул ботинки, перелез через край и, погрузившись в ледяную воду, поплыл под арку. В этот момент первые лучи утреннего солнца пробились сквозь облака, отражаясь в воде, и, когда он подплыл и прикоснулся к женщине, ему показалось, что она улыбнулась.

В двадцати ярдах справа от него в реку спускалась широкая лестница, он подплыл к ней и, ударившись коленями о гравийное дно, встал на ноги со своей ужасной ношей.

Но сейчас женщина выглядела совсем иначе. Теперь не осталось никаких сомнений в том, что она на самом деле мертва. Он стоял по колено в воде, смотрел на нее сверху вниз, и горло у него перехватило, будто бы он понес личную утрату.

— Почему? — тихо спросил он себя. — Почему?

Но ответа не последовало, да и не могло быть. Когда машина «Скорой помощи» развернулась у моста, он медленно пошел наверх, а женщина покоилась у него на руках, будто спящий ребенок.

Старший инспектор полиции Брюс Грант, начальник центрального отдела по расследованию уголовных преступлений, стоял у окна в своем офисе с чашкой чаю и грустно смотрел на идущий дождь. У него снова побаливала голова и немного давала о себе знать печень. Он старел, старел и полнел из-за отсутствия физических упражнений, а стопка бумаг на его столе и писанина, ожидавшая его, ничем не могли помочь.

Он закурил сигарету, первую за этот день, сел за стол и начал разбирать бумаги.