Чтение онлайн

Она ненавидела звонки посреди ночи. Присцилла Хатчинс не была активным управленцем. Ее метод состоял в том, чтобы наметить цели, обеспечить средства, найти нужных людей для выполнения необходимой работы и уйти с дороги. Это означало, что когда в три часа ночи раздавался звонок, неважно, личный или по работе, это неизбежно были плохие новости.

Она взяла комм и поднесла его к уху. Тор перевернулся на другой бок и посмотрел на часы.

– Хатч, – звонила Дебби Уиллис, дежурный офицер Академии. – Двигатели сдохли.

Проклятье. После памятного первого инцидента в июне она в глубине души ожидала этого. Но ничего не могла поделать. Туда было не дотянуться.

– Есть пострадавшие? – спросила она.

– Нет. Все в порядке.

Хатч почудился плач в комнате Морин, но, когда она прислушалась, там все было тихо.

– Хорошо, – сказала она. – Джули и Диггеру сообщили?

– Да. Мы получили сообщение от Александры. Переслать?

– А там говорится, что она может произвести ремонт и долететь до Лукаута раньше облака?

– Я не просматривала. Но «Бродсайд» сообщает, что они не могут продолжить экспедицию.

– Помощь уже выслана?

– Да, мэм.

– Хорошо. Спасибо, Дэб. Перешли сообщение от Алекс.

Тор смотрел на нее.

– «Аль-Джахани»?

– Да.

– Мне жаль, крошка.

– Мне тоже.

Хатч снова услышала тот же звук. Может быть, Морин снится страшный сон?

– Я подойду, – предложил Тор.

– Нет. – Хатч пошла к двери. – Все нормально.

Пока она сидела с Морин, она услышала, как Тор вышел из спальни и направился вниз. В такие ночи, когда он знал, что дела у нее идут неважно, он не смыкал глаз. Когда малышка успокоилась, Хатч последовала за ним и обнаружила, что он дремлет в своем кресле с открытой книгой на коленях под включенной лампой.

– Ты ничего не могла бы сделать, – произнес Тор, не открывая глаз.

– Я могла бы задержать корабль еще на неделю. Завершить текущее техобслуживание. Тогда неисправность обнаружили бы.

– Почему же ты не сделала этого?

– Облако не предоставило мне лишней недели. Но по крайней мере исследователи добрались бы туда.

Он кашлянул и сказал:

– Не терзайся. Если бы корабль прилетел туда слишком поздно, чтобы что-нибудь предпринять, ты бы казнила себя за это. Ты должна была рискнуть и отправить их на неделю раньше.

– Что ж, – сказала Хатч, – возможно, воздушный змей сработает.

Утром она отослала сообщения Коллингдэйлу, Вадиму на «Бродсайд» и Диггеру. Коллингдэйл информировал ее о своем намерении продолжить полет на «Хоксбилле». Хатч пожелала ему удачи и сказала, что знает: он сделает все возможное. Она распорядилась, чтобы Вадим считал первоочередным любой запрос, который поступит от тех двоих на Лукауте. Если Диггер найдет способ увести гумпов на возвышенность, пусть действует, и к черту последствия.

Когда Хатч пришла утром в Академию, там ее ждало сообщение с «Бродсайда», в котором говорилось, что тело Джека прибудет на «Уинкельмане». У Академии было заготовленное письмо, которое в таких случаях отправляли родственникам, но его тон показался Хатч холодным, поэтому она решила подготовить собственное.

Она попросила секретаря Асквита передать комиссару, что хочет его видеть, когда тот придет. К десяти он еще не появился, и Хатч вызвала его по комму. Асквит не одобрял такие вещи. Только в крайнем случае. Ему не нравилось чувствовать себя привязанным к Академии, он с удовольствием рассказывал всем, что возглавляет учреждение, в котором не имеет значения, могут или нет его сотрудники поговорить с ним. Ведь главная черта хорошего управляющего – решения принимаются, и работа идет, даже когда он оказывался вне досягаемости.

С другой стороны, если на Асквита обрушивался кто-нибудь из конгресса, он целыми днями жаловался, что его подчиненные держат его в неведении.

– Да? – раздраженно отозвался Асквит.

– Не знаю, слышали вы или нет. У «Аль-Джахани» сломались двигатели. Он дрейфует.

Последовала долгая пауза, а затем Хатч услышала, как комиссар вздохнул.

– Есть пострадавшие?

– Нет.

– Что ж, и на том спасибо. Чья это вина?

– Не знаю. Вероятно, моя.

– Как это случилось?

– Они просто сломались. Мы рискнули – и неудачно.

– Ладно. Послушайте, не напрягайтесь. Мы с этим разберемся.

Час спустя к ней пришел Эрик.

– У нас серьезные проблемы, – сказал он. – Как прикажете объяснять это?

Эрик Cэмюэлс был импозантным мужчиной: высокий, хорошо одетый, с поставленным голосом, которому все инстинктивно доверяли. До тех пор, пока не становилось понятно, что он живет в мире образов и фантазий. «Восприятие – это все», – любил говорить он. Пару недель назад Эрик великолепно сострил перед группой физиков, занимающихся элементарными частицами: «Основной урок, который следует извлечь из квантовой теории: реальность и образ – одно и то же». «Если мы чего-то не видим, – твердил он, – этого нет».

– Объяснять что? – спросила она.

– «Аль-Джахани». О чем еще, черт побери, может идти речь? – Он был вне себя от ярости.

– Сядьте, Эрик, – попросила она.

Он остался стоять.

– Что я скажу им?

– У вас сегодня пресс-конференция?

– Теперь да.

Эрик отлично работал с прессой, когда дела шли хорошо. Обычно в Академии так и было. Б?льшую часть проблем и неудач удавалось скрыть, поскольку общественность была не так уж заинтересована в той работе, которую выполняла Академия. Недавнее исследование, проведенное «Всеобщими новостями», показало, что пятьдесят процентов американцев понятия не имели о том, что такое альфа Центавра – планета, звезда, созвездие или страна в Западной Азии.

Но общественность любила гумпов.

Хатч открыла графин и предложила Сэмюэлсу выпить. Эрик был образцом добропорядочности, она знала, что на работе он никогда не притрагивался к алкоголю. Но сейчас сделал исключение. Да. Пожалуйста.

– Комиссар настоял, чтобы мы сделали заявление, – произнес Эрик. – Подстроились под ситуацию. Стали доступнее.

– Что вы собираетесь сказать им?

– Что экспедиция наполовину сорвана. Что же еще?

– Надеюсь, вы не собираетесь брякнуть вот так?