Охотник
Шрифт:
Полковник одобрительно посмотрел на Астарота.
– Как твое имя?
– Астарот, – буркнул будущий старший охотник Лагеря.
– Интересное имя, – заметил полковник.
– Мои родители исповедовали оккультизм…
С окончанием Последней войны многие религиозные доктрины канули в лету. Люди разочаровались в традиционных верованиях. Мало кто теперь считал, что Бог может быть могущественным и милосердным. Многие искали защиты в оккультных доктринах. Большинство новых религий, подобно оккультизму, утверждали идею, что человек сам властен над собственной жизнью и судьбой…
– Оккультизм, ясно, – сказал полковник. – Как ты оказался в приюте Темных сил?
– Мои родители умерли. И меня взяли на воспитание в приют. Их знакомый священник, брат Белиал помог мне…
– Они умерли от болезни?
– Да.
– Но ты абсолютно здоров?! – насторожился полковник.
– Да.
– Ты уверен?
– Да.
Полковник удовлетворенно кивнул. Тони втиснулся в строй вторым, процедив сквозь зубы ругательство, и обещание потом посчитаться с Астаротом.
– Как тебя зовут? – обратился к нему полковник.
– Тони.
Третий в строю послушник вытянулся, выражая готовность ответить на аналогичный вопрос, но полковника он не заинтересовал…
– Меня зовут Хэммет, – сказал он, обращаясь ко всем сразу, – полковник Норман Хэммет. Запомните это имя. А также то, что вы должны называть меня «сэр». Вам все ясно?
Новобранцы закивали.
– Здесь у нас военный Лагерь, и военная дисциплина, запомните, мы – охотники, мы убиваем мутантов на пораженных радиацией территориях. Если бы не мы, то они давно выбрались бы из пустыни и захватили поселения мирных граждан. Мы – оплот цивилизации, мы – ее надежная защита…
– Рот закрой, – Тони ткнул Астарота под подбородок, и зубы у него клацнули.
Будущий старший охотник и сам не заметил, как рот его открылся от удивления, когда он услышал, чем ему предстоит заниматься…
– Тони, выйди из строя, – скомандовал полковник Хэммет.
Бледный от страха Тони сделал шаг вперед и замер, сложив руки по швам.
– Что я говорил только что?! У нас здесь военный Лагерь, и военная дисциплина. Ты меня перебил, а потому получаешь два наряда вне очереди. Сегодня и завтра будешь драить сортиры в вашей казарме…
Новобранцы дружно захохотали, а Тони заметно сник.
– Можешь вернуться в строй! – скомандовал полковник Хэммет.
Он обвел мальчишек суровым взглядом.
– Теперь вы все должны будете пройти медицинский осмотр. Если у кого-нибудь из вас обнаружатся признаки болезни, вы будете отправлены в спецучреждение. Полагаю, никому не надо напоминать, что о первых признаках заражения вы должны сообщать Лагерному врачу немедленно. Затем вам сделают прививки, которые повысят ваш иммунитет, и позволят вашим рефлексам развиваться быстрее. Вам все ясно?..
Новобранцы промычали что-то едва слышно.
– Все ясно?! – гаркнул полковник.
– Да, сэр!!! – отозвались они…
Жить этому статному и уверенному в себе человеку оставалось всего неделю. Когда его привезли в Лагерь после очередного рейда в пустыне, в теле у него почти не осталось целых костей, голова его была замотана в пропитанную кровью тряпку (поговаривали, что от лица мало что осталось), полковник безостановочно кричал и требовал… и просил… и умолял… убить его. У него не было сил терпеть и дальше страшную боль.
Этот день Астарот запомнил навсегда. Тогда его ненависть к мутантам только зарождалась, чтобы затем из малого ростка взойти большим хищным растением, окрепнуть – и превратиться в кровавую пелену и безостановочное биение частого пульса в висках.
Он испытывал жгучую ярость, стоило ему только увидеть на пепельной равнине след строенной широкой лапы или услышать хлопанье черных крыльев в небе…
У Генерала было лицо, словно вырезанное из древесной коры – грубое, морщинистое и невыразительное. Когда он говорил, слова его казались просто набором малозначительных фраз. Но к словам Генерала прислушивались все, потому что он имел обыкновение выходить из себя. Мог избить замеченного в отсутствии внимания молодого охотника или подвергнуть жестокому наказанию – например, отправить без провианта и антирадиационных пилюль в пустыню.
Поначалу Генерал показался Астароту человеком справедливым, разумным, наделенным сильной волей. Он думал, что Генерал для молодых охотников – родной отец, всегда поймет, поможет, ободрит в трудную минуту, направит на правильную дорогу тех, кто сбился с пути, и шагает сам по себе, не в ногу с остальными. Но со временем Астарот осознал, как жестоко заблуждался. Генерал был для них всего лишь командиром, который привык к тому, что их потери всегда немного больше запланированных государством, и с этим уже ничего не поделаешь. Отец оплакивает свою потерю, если сын его лишился жизни, а Генерал лишь констатировал факт, давал указание послать похоронку, если у погибшего были родители, и пополнял ряды старших охотников за счет новобранцев.
Однажды Астарот поступил крайне неосмотрительно. Ему показалось, что Генерал не прав в одной из предложенных для рассмотрения тактических задач. В монастыре было принято высказывать свои мысли вслух. Он подал голос и в этот раз.
– Мне кажется, здесь следует обойти мутантов по равнине…
– Что? – Генерал резко развернулся от кристаллического экрана, где только что разворачивал грандиозное сражение со стаей летающих эрлов (бли и ползающие) с помощью длинного стилуса. – Кто это сказал!? – Отчеканил он.
– Я, – Астарот поднялся, – я сказал, что мне кажется, лучше было бы…
– Я слышал, что ты сказал!
– Но я думаю, что вы говорите неправильно…
Лицо Генерала побагровело.
– Не сметь мне перечить! – заорал он…
Генерал выгнал юного охотника из Лагеря, повелев не возвращаться без трех тушек малых нюхачей. Из вооружения юному воспитаннику выдали лук с провисшей тетивой и ржавый охотничий нож. Хорошо хоть его снабдили несколькими антирадиационными пилюлями – иначе через неделю он умер бы от лучевой болезни. Астарот побоялся заходить далеко в пустыню, он бродил по периметру, там, где нюхачей и в помине нет, уныло вглядываясь в горизонт. Вскоре Астарот начал испытывать острые приступы жажды и голода. Если бы не помощь одного из старших охотников, который пожалел парнишку и добыл ему три тушки, он так и остался бы навсегда в пустыне.