Чтение онлайн

Пылающий обломок картинной рамы угодил по пальцам правой руки— Выругавшись, Фокс затряс обожженной рукой в воздухе. Вместе с болью пришла злость, и вдвоем им наконец удалось заставить спецагента шевелиться поэнергичней. Уголком сознания он сообразил, что чем быстрее он вызволит мальчишек, тем быстрее выберется отсюда и сам. Движимый отчаянием, он врезался плечом в дверь и вторым ударом сорвал ее с петель.

Дана, Фиби и перепуганные Марсдены топтались на лужайке, поглядывая то на дверь, то на вконец обезумевшего поджигателя. Из дома вывалился Малдер, таща под мышками примолкших мальчишек. Кажется, они уже приноровились к такому способу передвижения. Родители сгребли их в объятия еще до того, как Фокс успел поставить спасенных на землю.

Лайвли винтом закружился на одном месте и внезапно вспыхнул. Пламя с торжествующим ревом охватило его тело.

— Меня сжечь нельзя! Нельзя сжечь огонь огнем! — прохрипел он.

Живой факел рухнул на землю, продолжая выкрикивать неразборчивые слова, в которых мешались боль, недоумение и росторг. Маргарет уткнулась в плечо мужа, прижимая к себе мальчишек.

Штаб-квартира ФБР

Вашингтон, округ Колумбия

Сентябрь 1993

Жизнь вошла в привычную колею. Малдер на два дня по уши зарылся в бумаги и почти не выходил из родного подвала. Объяснял он — главным образом себе — свою беспримерную усидчивость тем, что начальство недвусмысленно намекнуло: необходим подробный и красивый отчет 6 совместной акции ФБР и Скотланд-Ярда. У Даны же, напротив, обнаружилось множество занятий на свежем воздухе или требующих передвижения по городу. При встречах она разговаривала с Призраком мало и исключительно доброжелательно.

А на третий день, забежав около двух часов пополудни за материалами по старому делу о клоне «Евы», Скалли напарника в кабинете не обнаружила. Она внимательно обвела глазами комнату и задумчиво опустилась в кресло.

За спиной с громким щелчком отворилась дверь.

— Может, пойдем пообедаем? — не поздоровавшись, предложил Фокс. — Я тебя не напугал?

— А где Фиби?

— Не знаю, — он плюхнулся в кресло напротив.

— Не знаешь, — хмыкнула Дана. — Она не звонила?

— Нет, — Фокс крутанулся вместе с креслом. — Только прислала вчера вот эту кассетку.

Подброшенный пластиковый прямоугольник перекувырнулся в воздухе и плашмя упал на ладонь Малдера.

— И что на ней записано?

— Не знаю.

— Ты не слушал?

— Нет.

— Разве тебе не интересно?

— Ставлю десять к одному, что "здесь — не танцевальная мелодия.

Малдер снова подбросил кассету в воздух, поймал и аккуратно положил на угол стола.

— Ну что — пойдем обедать?

«Дополнение по делу Сесила Лайвли. Дело заведено агентом Малдером. Обвиняемый в совершении поджогов и убийств Сесил Лайвли, подданный британской короны, в крайне тяжелом состоянии доставлен в Бостонскую больницу Френсиса Даунинга с ожогами третьей степени по всему телу. Состояние больного заставило вызвать к нему военного медика, специалиста по ожоговым поражениям. Вызванный охарактеризовал этот случай как чудо — не только потому, что пострадавший выжил, но и потому, что кожный покров больного необычайно быстро регенерирует. Обвиняемый содержится в специально подготовленном помещении под тщательной охраной. По настоянию агента Малдера, лаборанты удалили из комнаты все материалы, способные гореть. Содержание обвиняемого до суда под стражей именно в таких условиях представляется абсолютно необходимым…»

Больница Френсиса Даунинга

Бостон, штат Массачусетс

Сентябрь 1993

Старшая медсестра ожогового отделения Бостонской больницы впервые сталкивалась с подобными мерами предосторожности. Стены палаты, где содержался арестованный пациент, были обиты специальным негорючим пластиком, дверь заменили на бронированную, в окна вставили решетки. Сестру тщательнейшим образом инструктировали какой-то мрачный пожарник и невероятно нудный агент службы безопасности. Основной смысл инструктажа сводился к одному: в случае чего она должна немедленно покинуть палату и поднять тревогу. Кроме того, ее предупредили, что перед каждым посещением больного она обязана переодеваться в специальный халат из огнеупорного материала — даже если собирается зайти всего на минутку. По стенкам развесили добрый десяток огнетушителей. Кстати, ключей от палаты не было ни у одного врача. Любой из них, чтобы войти, вынужден был обращаться к вооруженному охраннику, дежурившему у дверей.

Все эти ухищрения казались по меньшей мере чрезмерными. Пациент, по жизненным показаниям, содержался в барокамере, открыть которую изнутри просто невозможно. Даже для того, чтобы задать ему дежурный вопрос о самочувствии, медсестре приходилось включать вмонтированный внутри бокса микрофон. Собственно, спрашивать о чем-либо надо было исключительно ради проформы — в истории болезни были зафиксированы ожоги третьей степени со стопроцентным поражением кожи головы и мягких тканей. Непонятно было, как в этом теле могла теплиться хоть какая-то жизнь.

Сестра нажала кнопку микрофона и наклонилась над стеклянным окошком барокамеры:

— Вам что-нибудь нужно от нас, сэр? Обугленная голова слегка повернулась на подушке. В черной корке образовалось два провала — глаза. Затем шевельнулись обгоревшие губы, и возник третий провал — чернота рта в черноте лица. То, что должно было быть трупом, четко ответило на заданный вопрос:

— Сигаретку. Умираю — хочу курить. Сесил Лайвли растянул сгоревшие губы в улыбке.