Огненная тень

Все люди рождаются проклятыми — так говорят мудрые. Всех вскармливает Смерть.

Перед этой Молчаливой Царицей склоняются все — достаточно едва заметного движения этой Повелительницы Мрака, лёгкого и беззвучного, как медленное падение пера. Никто не разберёт слов Её песни. Добро умирает молодым. А зло процветает. Она повелевает всеми Властителями Хаоса. Её дыхание останавливает сердце.

Мы нашли город, давным-давно созданный в Её честь, но теперь такой старый, что об этом все уже забыли. Тёмное величие Владычицы померкло, было забыто всеми, кроме тех, кто уже принадлежал к Её царству теней. Но в Можжевельник пришла беда; в город спустился призрак, проникший в настоящее из глубины прошедших лет. И поэтому Чёрная Гвардия отправилась туда, в этот чужой город, далеко за пределы Империи Леди… Но не сразу. Мы ещё были очень далеко. И только два старых друга с горсткой людей, которых мы встретили чуть позже, столкнулись с Тьмой лицом к лицу.

Детские головы высунулись из бурьяна, как головки земляных мышей, выглядывающих из своих норок. Дети наблюдали за приближающимися солдатами.

— Их, должно быть, целая тысяча, — прошептал мальчик.

Колонна тянулась и тянулась вдаль. Пыль, которую солдаты подняли, сносило в сторону, к дальним холмам. Скрип и звяканье доспехов с каждой секундой становились всё громче.

День выдался жарким. Дети вспотели. Они думали только о том, как бы окунуться в ручей, который протекал поблизости. Но их послали наблюдать за дорогой. По слухам, Леди решила покончить с возродившимся повстанческим движением в провинции под названием «Клеймо».

А это шли её солдаты. Всё ближе. Угрюмые, суровые люди. Ветераны. Судя по возрасту, они принимали участие в разгроме повстанцев шесть лет назад. Эта битва унесла четверть миллиона человеческих жизней, среди которых был и отец двух наблюдающих за солдатами ребятишек.

— Они! — выдохнул мальчик.

В его голосе звучал испуг и благоговейный страх, который почти граничил с восхищением.

— Это Чёрная Гвардия.

Девочка не так хорошо знала врага.

— Откуда ты знаешь?

Мальчик показал на коренастого человека, восседающего на большой чалой лошади. Волосы его были тронуты сединой. А уверенная и даже грубоватая манера держаться показывала, что он привык командовать.

— Это тот, кого они называют Капитаном. А тот маленький, чёрный, за ним, должно быть, колдун, которого зовут Одноглазый. Видишь его шляпу? Как ты и говорила. А те, что сзади, наверное, Элмо и Лейтенант.

— А с ними есть кто-нибудь из Поверженных? — Девочка поднялась повыше, чтобы лучше было видно. — Где остальные самые знаменитые?

Она была младше. Мальчик в свои десять лет уже считал себя солдатом Белой Розы.

Он дёрнул свою сестру вниз.

— Дурочка! Хочешь, чтобы тебя заметили?

— Ну и что?

Мальчик усмехнулся. Она поверила своему дяде, Ловкачу, который говорил, что детей гвардейцы не трогают. Мальчик ненавидел своего дядю. Этот человек был трусом.

Все, кто присягнул Белой Розе, были трусами. Они только играли в борьбу с Леди. Самой дерзкой операцией, которую они провели, была засада на случайного курьера. А враг, по крайней мере, обладал мужеством.

Ребятишки выполнили то, за чем их послали. Увидели всё, что им было нужно. Мальчик взял девочку за запястье.

— Пошли.

Через заросли бурьяна они поползли к поросшему лесом берегу ручья.

У них на пути легла тень. Они подняли глаза и побледнели. Сверху на детей смотрели трое всадников. У мальчика перехватило дыхание. Никто не мог проскочить наверх незамеченным.

— Гоблин!

Стоящий в центре маленький человек с жабьим лицом криво улыбнулся.

— К твоим услугам, пацан.

Мальчик был в ужасе, но всё же сохранил способность соображать.

— Бежим! — закричал он.

Если только кто-нибудь из них мог спастись.

Гоблин повёл рукой. С его пальцев слетело бледно-розовое пламя. Он сделал бросательное движение. Ударившись о невидимую преграду, мальчик упал. Пытаясь вырваться из ловушки, он бился, как попавшая в паутину муха. Его сестра хныкала где-то рядом.

— Подберите-ка их, — сказал Гоблин своим людям. — Они должны рассказать нам занятную историю.

«Лилия» стоит в Цветочном переулке, в самом сердце Котурна. Во всём Можжевельнике нет трущоб хуже этих. Здесь каждый ощущает на языке привкус смерти, а человеческая жизнь ценится меньше, чем возможность хотя бы часок провести в тепле или скромно пообедать. Фасад «Лилии» осел и перекосился, цепляясь за оставшиеся опоры, совсем как кто-нибудь из упившихся в доску посетителей. Задняя стена накренилась в противоположную сторону, а бока выставили напоказ серые пятна гнили, изъевшей голое дерево стен. Окна «Лилии» прикрыты тряпками, которые держатся на каких-то деревянных обломках, а крыша зияет провалами, в которых ветер, когда он дует со стороны Воландских Гор, свистит и подвывает, наводя тоску. Там, в этих Горах, даже в летние дни серебристыми прожилками сверкают и подмигивают ледники.

Морские ветры немного лучше. Они приносят холодную сырость, что гложет и терзает кости. Они же пригоняют и ледяные глыбы. Обломки льда кружатся по гавани.

Косматые руки Гор тянутся в сторону моря, охватывая Речной Порт и образуя как бы пригоршню, которая зачерпнула и город и гавань. Город встал по обоим берегам реки, карабкаясь вверх по склонам.

Богатство в Можжевельнике поднимает тебя над остальными, и ты начинаешь взбираться вверх, прочь от реки. Когда люди Котурна поднимают глаза, оторвавшись от своей нищеты, над собой они видят дома богачей. Тех, кто, гордо задрав нос, взирает на соседей.