Шрифт:
Глава 1
(Виолет)
– Виолет, девочка моя, у тебя есть та чудесная мазь от боли в ноге? – пожилая жительница Троплета растянула морщинистые губы в улыбке. – Она так хорошо мне помогла. Но теперь болит другое колено, а мазь закончилась.
– Конечно, миссис Плам.
– Ах, ты так выручишь пожилую женщину. – покупательница не переставала улыбаться, заискивающе глядя на меня. – Какая же чудесная девочка. Ты настоящее благословение для нашего захудалого городишки.
Слова женщины вызвали лёгкую усмешку. Я развернулась и скрылась в подсобке. Пошумев склянками и несколько раз чихнув от пыли, неспешно вернулась в основной зал своей лавки и поставила на прилавок небольшую стеклянную баночку, наполненную жидковатой мазью ярко-зелёного цвета. Посетительница буквально засияла, протянув к ней руку, будто нищий к погнутому медяку, валяющемуся на обочине.
– Не так быстро, миссис Плам. Вы ещё не заплатили за прошлое лекарство. – моя ладонь опустилась на баночку, не давая проворной старушке получить в руки заветную мазь.
– И как же я могла забыть! – запричитала женщина, принявшаяся слишком активно рыться в многочисленных сумочках, висящих на поясе. – Где же он… Ах, ну как же!
Я тяжело вздохнула – в миссис Плам несправедливо погибала драматическая актриса.
– Девочка моя, я снова всё потратила на рынке. – она так хорошо входила в роль бедной и несчастной старушки, что ей сложно было не поверить. Даже если знать, что миссис Плам достаточно состоятельная владелица крупной пекарни. – Но в следующий раз я обязательно верну тебе долг! Прошу, выручи соседку! Альба никогда не отказывала.
Очередные пустые обещания. Следовало бы выгнать хозяйку пекарни и оставить без лекарства, но имя матери, невзначай слетевшее с губ посетительницы, выбило воздух из груди. Она никогда не отказывала нуждающимся в помощи и умудрялась всегда держать лавку на плаву. Я же, унаследовав её сострадание, не имела предпринимательской жилки и едва сводила концы с концами.
– Ладно. – я сжала зубы, но всё же придвинула баночку с мазью поближе к покупательнице. – Но это в последний раз, миссис Плам.
Глаза пожилой женщины заблестели, и она прижала морщинистую руку ко рту, силясь унять эмоции.
– Ах, милая Виолет. Ты так же добра, как твоя мама. Альба любуется на тебя с небосвода и испытывает гордость.
При очередном упоминании мамы в носу предательски защипало. Пять лет – слишком маленький срок для скорбящего ребёнка. Даже не смотря на то, что в свои девятнадцать я уже считалась взрослой женщиной, внутри всё ещё сидела маленькая девочка, которой очень не хватало родительской ласки и совета.
Тишина стала неуютной. Миссис Плам, осознав, что разбередила старую рану, нервно закашляла, переступая с ноги на ногу и засуетилась.
– Ну, я побегу… Заходи ко мне в булочную за свежим хлебом и пирожками завтра. Я распоряжусь, чтобы моя забывчивая невестка сделала тебе скидку.
– Спасибо. Обязательно загляну. – улыбка на моих губах вышла достаточно естественной. Только вот про забывчивость невестки миссис Плам не лукавила: та уже не раз грешила тем, что брала с меня полную стоимость. Впрочем, яблоко от яблони упало недалеко, и даже отсутствие кровного родства между женщинами не помешало им породниться духовно.
Миссис Плам виновато улыбнулась, будто читала мои мысли, и поспешно покинула лавку, скрипнув дверью на прощанье. Проводив её тяжёлым вздохом, я упёрлась локтями в высокую стойку и вздохнула.
В золотых лучах предзакатного солнца, падающих сквозь решётчатые окна, вальсировали пылинки, и в носу вновь защипало. Пустые баночки для лекарств, стоящие за спиной, ловя солнечный свет, рассыпали по полу разноцветные блики, несколько разбавляя его заурядную серость. Лавка – всё, что осталось от мамы. Я не смогла спасти её, а теперь пытаюсь держать на плаву её детище. Но все попытки лишь отсрочили неизбежное: уже скоро наступит тот день, когда нужда заставит меня продать труд всей жизни Альбы Деламар. Мама всегда учила: будь сильной и смелой, не отказывай в помощи другу и не подставляй спину врагу. Как же не хватает её совета сейчас, когда неспособность крепче сжать свою судьбу в руках заставляет выть.
Это случилось пять лет назад. Тот вечер, когда на нас в чаще леса напала стая волков, навсегда разделил жизнь на «до» и «после». До этого дня, прошедшего красной чертой по линии жизни, всё было понятно: я уже несколько лет помогала маме в лавке, делала с ней лекарства и иногда выбиралась собирать травы, хотя большую часть мы всё же покупали. После того рокового вечера я осталась одна.
В ящике под прилавком хранился кошель, в который собиралась вся прибыль. Тощий, как помойный кот. В этом месяце снова не хватит денег пополнить запасы, иссякающие в преддверии зимы. Сбережений едва хватит на оплату налогов и покупку еды. Но даже это осознание не давало силы взять себя в руки и перестать продавать лекарства в долг. Тем более, что доброй половине посетителей лавки требовалось снадобье для улучшение памяти.
– Хватит о грустном! Нужно прибраться. – слова были адресованы пустоте.
Шагая почти бесшумно, я вышла в центр длинного узкого помещения лавки и глубоко вздохнула. Решётчатое окно во всю стену и входная дверь оказались по правую руку, а широкая отполированная до блеска стойка из светлого дерева и стена, вдоль которой от пола до потолка стояли шкафчики с травами, баночками и снадобьями, оказалась слева. Медленное дыхание стало поверхностным, и я прикрыла глаза, сложив перед собой руки на уровне живота, а пальцы направила от себя. Сила, не желающая подчиняться, завибрировала в попытке вырваться, будто необъезженный конь. В ответ я лишь сильнее сжала руки, начавшие нагреваться. Медленно, боясь спугнуть стихию, повернула одну ладонь пальцами к потолку и чуть развела руки. Кости запястий ломило от боли, но сдаваться было поздно – магия, пусть и продолжала сопротивляться, но подчинилась. Постепенно боль ушла, оставляя после себя лишь покалывание и тепло. Пылинки, покорные моей воле, гонясь друг с другом наперегонки, начали слетаться к центру помещения. Они бежали отовсюду: с самых высоких полок, с лепестков сушёных трав, из щелей в оконной раме. В этой магической гонке они, преодолев все препятствия, слиплись друг с другом, образовав небольшой ком земли, парящий между ладоней. Как только последняя соринка срослась с остальной грязью, я шумно выдохнула и открыла глаза.
– И в лавке чисто и тренировка состоялась. – довольная собой, я бросила комочек земли в жестяное ведро с мусором.
За спиной скрипнула входная дверь, впуская в помещение вместо ожидаемого свежего воздуха, кислый запах пота.
– Лавка закрыта… – по спине пробежал холодок. Стараясь не выдать испуга, я медленно развернулась, желая взглянуть в лицо непрошенному гостю. Сам по себе запах не значил ничего: ко мне часто заходили работники порта, от которых исходил аромат, способный свалить буйвола с ног. Но именно сейчас шестое чувство подсказывало, что от вошедшего в лавку мужчины следует ждать беды.