Чтение онлайн

Мы обменялись контактами, через несколько дней встретились.

Двадцать первый век сам по себе исключал Тютчевские вздохи. К тому же Надя была хоть и не врачом, но медиком.

А для любого причастного к медицинскому миру человеческое тело не представляется сосудом высокой поэзии.

Уже на первом свидании мы занялись сексом.

Один мой друг – не тот, у которого познакомились, а другой – снабдил меня на тот вечер ключами от бабкиной квартиры, пустовавшей по причине госпитализации владелицы.

Ключи я попросил заранее, словно предвидел, что они пригодятся.

Пройдя через постель, мы понравились друг другу еще больше.

Старая калоша выписалась из стационара слишком быстро; ключей я больше не получал.

В контексте истории нет смысла перечислять все ухищрения, к которым мы прибегали, чтобы находить места для встреч.

Читающие по-русски, как правило, живут в России и знают, что наша родина – страна не для людей.

Это проявляется во всем; даже кофе сюда экспортируют в заплесневелом виде.

Об условиях для свободного секса не стоит говорить.

Ситуация усугублялась тем, что мы оба жили с родителями.

Поиск временных лакун, в которые мы могли встретиться без риска, высасывал силы, но приносил мало результатов.

Квартиры на час имелись и даже еще не были, оснащены камерами, отправляющие запись на порносайт.

Но при наших сексуальных аппетитах у меня не хватало денег на съем.

Приходилось удовлетворяться чем попало: от укромных перелесков – благо дело было летом – до лифтовых башен.

Я уже сказал, что до знакомства с Надей нагулялся, как сто котов, для которых на двенадцать месяцев застопорился сплошной март.

Чем я понравился ей – трудно было сказать.

Мои мужские достоинства превосходили средний уровень, о чем приходилось неоднократно слышать. Но считать их причиной мне кажется самонадеянным.

Так или иначе, еще не наступила осень, когда мы решили пожениться.

Инициатива исходила от меня.

Видимо, я внутренне повзрослел; к грядущему тридцатилетию мне захотелось подойти приличным, семейным человеком.

Нельзя сказать, что Надины родители пришли в восторг от нашего решения.

Мои испытали радость. Они были неглупыми людьми и понимали, что я вот-вот перейду предел и навсегда застопорюсь в холостом состоянии.

Все сошлось и мы поженились.

Об этом ни один из нас не пожалел ни разу.

Детей у нас с Надей нет.

Так сложилась жизнь.

В период, когда у большинства молодых пар дети появляются сами собой – как мыши «самозарождающиеся» по мнению средневековых алхимиков – мы держали процесс под контролем.

Изначально нас сдерживали жилищные условия.

Со своими родителями жена находится в перманентном конфликте.

У меня теща с тестем тоже не вызывают симпатий.

Надя – типичная горожанка; на деревенской я бы не женился даже в наркотическом угаре.

Родители ее тоже городские, но имеют менталитет сельских дикарей: всю жизнь тянутся на грядки, к кучам навоза и туалету без гигиенического душа.

После свадьбы они пытались привлечь нас обоих на копку картошки. Поползновения я пресек, отношения с старшими второй половины не поддерживаю.

Обе стороны были одинаково нищими, жилья на свадьбу не подарили.

По комплексу причин мы поселились у меня.

Бесконфликтная со всеми, кроме отца и матери, Надя легко уживалась со свекрами.

Но квартира была двухкомнатной, не отличалась площадью. Заводить ребенка в многолюдной тесноте не хотелось.

С потомством мы решили обождать.

Года через полтора я перешел в нынешнюю фирму.

Должность коммерческого директора мне предложили позже. Но благодаря рекомендациям от московской конторы взяли сразу начальником отдела продаж.

Моя зарплата существенно перевалила среднюю, возраст и статус «молодой семьи» давали привилегии.

Мы взяли ипотеку и отделились.

Квартиру, правда, я смог выторговать лишь однокомнатную, но хорошую – большую «студию» на пятнадцатом этаже в новом микрорайоне.

Однако и тут мы не поспешили заводить ребенка.

Едва вырвавшись из условий, где нельзя пройти в туалет голышом, ни один из нас не хотел взваливать следующее бремя, выгораживать угол для детской кроватки и опять оглядываться.

Взвесив все «про» и «контра», мы решили отложить размножение до очередного улучшения условий.

Ведь имелась теоретическая возможность напрячься и перебраться в двухкомнатную квартиру.

Можно было уговорить чьих-нибудь родителей переехать сюда, совершив родственный обмен.

Но все осталось именно в теории.

Время шло, а мы ничего не предпринимали.

Нам понравилось жить без дополнительных проблем.

Мы пристрастились к вкусной еде, носим одежду не с рынка, каждый год отдыхаем за границей, недавно купили дорогую машину – двухлитровый серебристый «Форд Фокус».

И чем дольше продолжается такая жизнь, тем сильнее я понимаю, что ребенка у нас – по обоюдному, хоть и не выраженному согласию – не будет никогда.

Нам хорошо вдвоем и не нужны перемены.

Я не люблю детей, никаких: маленьких за то, что они плачут и мерзко вопят, больших – за дикарскую музыку, которую они гоняют круглые сутки.

Должно быть, я не люблю людей в целом.

Меня напрягают соседи по дому, раздражают покупатели в супермаркете, утомляют слишком назойливые сослуживцы.