Одна минута
Шрифт:
Отключился.
Сколько я так пролежал, не знаю. Первое, что я почувствовал, приходя в себя, – это жгучая боль в затылке. Напрягаюсь и все-таки открываю глаза. Голова раскалывается. Передо мной, наклонившись, что-то говорит незнакомый человек, девушка. Звук – эхом, а картинка расплывается.
Я никак не могу рассмотреть лицо... Кто это? А ещё солнце предательски висит в зените и заставляет жмуриться. Наконец включился мой слух.
– Вы в порядке?.. – милый голос заставил меня навести резкость на картинке.
Парня в черном не было, и это сняло беспокойство. Была только она – кудрявые каштановые волосы прикасались кончиками к моему лицу, немного щекоча, а в груди я ощущал необычное чувство – внутренние метаморфозы от ее прикосновений. Девушка обеспокоено всматривалась в мои глаза, ожидая признаков осознанности. Опять появился гул в ушах. Незнакомка снова попыталась что-то спросить, но безуспешно: то ли от удара, то ли от ее головокружительного взгляда я не мог до конца прийти в себя. Очередной вопрос потерялся в шуме и, вместо ответа, я расплылся в улыбке. Немного оторопев от неадекватной реакции, она ответила тем же – на ее щеках появились маленькие ямочки:
– Если человеку больно, он не улыбается!
Затем я почувствовал, что ее рука – в моей ладони, целительные прикосновения. А глаза... Они помогли мне полностью отойти от болевого шока. Я заставил себя привстать, дабы не показаться слабаком.
– Да, да.… У меня всё в порядке, – торопливо сказал я.
– А по виду так не скажешь... – окинув мое беспомощное состояние взглядом, она медленно опустила руку. Затем по-матерински стала стряхивать с меня городскую пыль. От такой скрытой нежности я обомлел и, уже стоя, любовался, как она тщательно делает мою одежду почти чистой. Просто стоял, уставившись на неё, как ребёнок на сладкий леденец...
– Видимо, куртку надо будет постирать, уж слишком она…Что?! – воскликнула девушка, игриво взглянув на мои очарованные глаза.
– Да ничего, просто ты очень красивая, – хотелось сказать ей много теплых слов, но ничего более гениального я выдумать не смог.
Девушка явно засмущалась, по личику прошлась линия румянца. Чуть отойдя, она подняла с земли велосипед.
– Вот почему было так больно, – потирая огромную шишку на голове, я кинул взгляд на стальную раму.
– Да я ещё... мчалась быстро... в парк просто спешила ... там закат чудесный!.. – теперь и она говорила обрывисто, волнуясь.
– Класс! Закат – это хорошо...
– Извините, но мне пора... – девушка вскочила на велосипед и, не спеша, нажала на педали.
– А как тебя хотя бы зовут?
– Глория! – виляя рулём, ответила она и начала удаляться. Только сейчас я заметил, что она была в разноцветном платьице, таком легком и развевающемся на ветру, что заставило влюбиться в этот миг.
Ещё секунда, и толпа поглотила её образ полностью. Он остался лишь только в моей памяти. Надолго.
Англия. Лондон. 07:59
Пропитанный хронической влажностью воздух казался плотным, даже немного вязким. Алан стоял и смотрел на одинокий Биг-Бен, который выглядел очень важно. Уже 29 минут Алан наблюдал, как движутся его огромные стрелки.
– Ну вот, уже почти восемь, жду ещё минуту и ухожу, – бубнил он себе под нос, стараясь не показаться самому себе тряпкой.
Алан стал сверлить взглядом массивную минутную стрелку, при этом каждую секунду поглядывая на горизонт. Там, среди сотен людей серой шагающей толпы, он пытался разглядеть долгожданную фигуру Линси.
«Интересно, – подумал он, – она накинет на свою нежную шею тот желтый лёгкий шарф, который я забыл тогда в кафе «Квинс»?»
Уставившись на циферблат, он начал прокручивать в голове знакомые кадры:
« – Что случилось?
– Я забыл шарф за столом.
– Как так?
– Ну, прости, Маргарет! Не злись только!»
В ответ она бросила на него взгляд, полный неприязни, который Алан часто наблюдал в последнее время. Затем он торопливо начал двигаться по мокрой улице. Тогда была гнусная погода, на улице холодно и зябко, поэтому Алан, скорее всего, вернулся в кафе не по прихоти судьбы, а просто за чем-то теплым.
«– Добрый вечер, а вы не видели?..
Она сидела, задумчиво отведя взгляд в окно, причем пряча половину лица за дымящейся чашкой чая. Несколько секунд потребовалось, чтобы она обратила на запыхавшегося Алана внимание. Медленно отведя в сторону чашку с горячим напитком, робко произнесла:
– Шарф?
– Да, желтый такой.
Неторопливо девушка начала копаться в своей сумочке. Затем, подобно виртуозному фокуснику, она выудила знакомую вещь из глубины своего переполненного женского саквояжа.
– Мне стыдно так… он мне очень понравился, и я решила…
– Тогда, оставьте его себе!
– Ну что, вы! Я не могу.
И в ответ он ничего не придумал лучше, кроме фразы:
– Взамен я прошу лишь ваш телефон!
– Хм, – проскользнул томный взгляд, – ну, тогда это вполне равноценный обмен!»
Вернувшись к Маргарет, Алан почувствовал, как все перевернулось внутри. Оставив той девушке свою вещь, он как будто оставил ей нечто большее.
Целуя Маргарет, он думал о ней. Смотря на Маргарет, он видел ее. Занимаясь любовью...
Алан не выдержал борьбы сердца и разума, и позвонил ей как-то ночью. Затем – тайные свидания, с легким флером молодого авантюризма. Дикая страсть и райские объятия до утра. Обоим было понятно, к чему все идет. Особенно после той ночи, когда, завязав глаза желтым шарфом, Алан обласкал все ее тело. А дальше – темные десять часов, которые навсегда остались в его памяти.
Потом все как-то резко рухнуло.
Закрыв от боли глаза, Алан продолжал рисовать в своем воображении предстоящий момент встречи: придёт?.. Мне кажется, что уже нет.