Чтение онлайн

— Разбуди Герасима.

— Ванюха, не будь эгоистом. Он только два часа как уснул. Что у тебя стряслось?

— Ничего не стряслось. Я сейчас подскочу.

— Бесполезно, Вань.

— Почему бесполезно? Бухой, что ли?

— Да.

Крепкая у меня сестренка, подумал я с уважением. Щебечет как ни в чем не бывало, когда муж валяется пьяный. Не всякая сумеет. Но это уж наше семейное, от родителей, наследство: при всех непогодах — улыбка на лице.

— Сильно пьяный?

— Если хочешь нормально с ним поговорить, приезжай утром. У него завтра отгул.

Утром так утром. Ровно в восемь я позвонил в знакомую, обитую коричневым кожзаменителем дверь. Открыл сам Герасим. Он был в майке и трикотажных шароварах. По мышечному облику — человек-гора.

Но лицо припухшее, взгляд тоскливый. Улыбнулся через силу.

— Давай на кухню, Иван. Как раз позавтракаем. Чайник токо закипел.

— А где?..

— Жанка с обормотами до обеда продрыхнут.

Только сейчас я сообразил, что сегодня суббота. Когда сели за стол, полковник спросил:

— Ты за рулем?

— Угу.

— А я нет, — с тем и набухал в чашку коньяка из хрустального графинчика. Я невольно поморщился:

— Не рановато ли, Гера?

— В самый раз. С утра выпьешь, весь день свободный. Так нас партия учила. Ну! За тебя.

Выпил, отдышался. Сбросил с глаз серую слезинку. Пододвинул ко мне банку с кофе, сливки. Помнил мои привычки.

— Может, сам за собой поухаживаешь?

— Поухаживаю, Гера. Не суетись.

Я приготовил кофе, намазал маслом свежую булочку, сверху положил кусок сыра. Полковник следил за мной просветленным взором, отмякал.

— Жанна предупредила, что приедешь. Что случилось? На ментов нарвался?

— Не совсем…

Я рассказал о вчерашнем происшествии и о ночном визите Оленьки. Полковник слушал не перебивая, но успел повторить коньячную дозу. Когда я закончил, спросил:

— И все?

— Тебе мало?

— Молоденькие девочки, Вань, никогда до добра не доводят.

— Это уж точно.

Чтобы не подвергать себя соблазну, полковник убрал графинчик с коньяком на верхнюю полку кухонного шкафа. Для своих пятидесяти трех лет он был, пожалуй, немножко тяжеловат.

— Говоришь, сколько с тебя потребовали? Полторы штуки?

— Пока да.

— У тебя есть такие деньги?

— Могу достать.

— Тогда надо отдать.

От изумления я поперхнулся булочкой.

— Как тебе не стыдно, Герасим Юрьевич! Ты же в органах работаешь. И предлагаешь сдаться бандитам?

— Именно поэтому, что работаю в органах, и предлагаю. Обстановка диктует условия. А что, собственно, ты хотел услышать от меня?

— Речь не о деньгах — об этой девушке. Я хочу ее вытянуть оттуда, если она жива.

— Так она же тебя сдала.

— Нет. Это понт. Она в беде.

Герасим Юрьевич положил на тарелку картошки со сковороды, густо сдобрил кетчупом и начал жевать с таким отвращением, будто проделывал трудную, но необходимую работу. Опасный синдром: отсутствие аппетита с похмелья.

— Как я понимаю, — сказал он вяло, — тебе эта девчушка чем-то приглянулась.

В самую точку попал злодей.

— Можешь помочь, помоги. Нет — скажи прямо. При чем тут — приглянулась или нет? На меня наехали какие-то говнюки, и, по-твоему, я должен сразу лапки кверху?

Полковник принялся за чай с бутербродами. Тоже с брезгливой гримасой. Хотя, возможно, отвращение у него вызывала не еда, а содержание нашей беседы.

— Немножко ты, Ваня, оторвался от реальности. На тебя наехали не говнюки. Нынче говнюки те, кто по старинке горб ломает и зарплату клянчит, а те, кто при деньгах да при стволах, — это есть молодые хозяева жизни. И уж особенно те, кто ими управляет.

— Ты серьезно?

— В принципе, конечно, этих козлов можно прижучить. Вопрос в том, хочешь ли ты этого.

Опять верно угадал.

— Я хочу спасти девушку.

— Одно без другого не сделается.

— Что значит прижучить?

В глазах моего доблестного шурина мелькнул холодный огонек. Тусклое, жутковатое свечение. Он сразу опустил глаза, словно застеснялся. И правильно сделал. Ощущение от этого проблеска такое же, как если человек во время обычного разговора вдруг ни с того ни с сего полоснет тебя ножом. Однажды мы с ним были на рыбалке, и к нам привязалась пьяная компания, четверо парней. Куражились, требовали, чтобы мы убрались на другое место, потому что они здесь отдыхают. Подбирались спихнуть нас в воду вместе с удочками. И точно такое же выражение холодного, тусклого света появилось тогда в глазах полковника, а через секунду он сломал одному из хулиганов хребет. Я так полагаю, что сломал. Хруст был очень громкий.

— Сперва надо выяснить, чья группировка. В твоем районе Гура Францович верховодит, по кличке Плюха. Но это не обязательно его ребята. Там левых много. В любом случае без крови не обойдется.

— Как это — без крови?

— Братва уговоров не понимает. Признают только силу. Тут своя психология. Раз угодил к ним в должники, они не остановятся. Даже если захотят. Да они и не захотят. С какой стати?

— Но можно просто пугнуть.

— А я про что? Небольшое кровопускание, и они на время принимают человеческий облик.

Я затянулся сигаретой, закашлялся. Герасим Юрьевич с тоской поглядел на шкаф, куда спрятал графинчик.

— Комедию ломаешь, гражданин начальник, — сказал я. — Никогда не поверю, что органы…

— При чем тут органы? На такую мелочевку никто санкции не даст.

— Тебе? Заслуженному оперу?

— Оставь, Иван. Как ты себе это представляешь? Пойду к начальству и попрошу: разрешите, дескать, тряхнуть теплую компашку?

— Почему нет? Это же бандиты, рвань?

— Это ты так говоришь… Можно, конечно, омоновцев подключить, но для них тоже — какая зацепка? Мужик позабавился с молоденькой курочкой и не желает платить? Так я должен мотивировать?