Чтение онлайн

– А что вы на самом деле думаете? Что у нее произошло масштабное изменение личности в результате прогрессирующей эпилепсии, опухоли мозга или инсульта?

– Вы уверены, что у Аманды никогда не бывало депрессивных состояний?

– Настолько, насколько в этом вообще можно быть уверенным. И все-таки надо быть идиотом, чтобы писать неправду в бланке медицинской страховки, верно?

– Контракт потеряет силу при первом же обращении к врачу. – Майкл отпил еще кофе. Он был голоден, но не хотел терять время на еду. Для него имела значение сейчас только Аманда, и его беспокойство росло с каждой секундой.

Он странно себя чувствовал в квартире Лулу. Будто где-то недалеко была Аманда.

– В общем, совсем не обязательно, что у нее психическое расстройство. У правил всегда бывают исключения, хотя настораживает агрессивность. При депрессивном расстройстве ситуация несколько иная, но мы уже договорились, что депрессии – не ее удел. Мы зашли в тупик.

Лулу кивнула.

– Непонятно, чем она испугана.

– Да. – Майкл перемотал кассету и вытащил ее из кассетной деки.

Лулу протянула руку:

– Можно посмотреть? Ее записали в студии сегодня вечером?

– Да.

– Может быть, стоит проанализировать голос?

Майкл подавил зевок – адреналин уже сдавался под напором усталости. Воздух в комнате стал густым и тяжелым.

– Я знаю человека, который может это сделать.

Он вытащил из кармана мобильный телефон и позвонил на домашний номер своего продюсера.

Ему ответил сонный ворчливый голос, ставший открыто неприязненным, когда Крис Бимиш понял, что ему звонит Майкл:

– Черт, сейчас десять минут двенадцатого. Я хотел сегодня выспаться. Ты мне уже достаточно насолил сегодня. Позвони утром.

Майкл успел выкрикнуть, чтобы Бимиш не клал трубку, и взмолился:

– Слушай, у меня чрезвычайная ситуация! Мне нужна твоя помощь.

Бимиш молчал.

– Крис, ты же работал на полицию в качестве эксперта по анализу магнитных лент?

– Да. И до сих пор работаю, – кисло ответил Бимиш. – И на полицию, и на страховые компании, и на детективные агентства. А что?

– Ты любишь свою жену и детей. У тебя трое детей, верно?

– Что ты несешь, Майкл? Ты звонишь среди ночи, чтобы спросить, сколько у меня детей? Может, тебе стоит записаться на прием к психиатру – особенно в свете того представления, которое ты устроил сегодня в студии. Извини, никого не могу посоветовать – я знал одного хорошего, но он, кажется, спекся.

Связь оборвалась. Бимиш повесил трубку.

Майкл в ужасе посмотрел на телефон, затем позвонил снова. Трубку сняли на втором звонке. Бимиш, уже взявший себя в руки и настроенный более миролюбиво, сказал:

– Ну что тебе, Майкл?

– Я звонил совсем не для того, чтобы спросить, сколько у тебя детей. Женщина, которая звонила в студию, – я говорил тебе, что она пропала, – возможно, попала в беду. Мне нужна твоя помощь. Она значит для меня столько же, сколько значат для тебя твои жена и дети. Я в своем уме и не стал бы звонить тебе в такой час, если бы у меня не была на счету каждая минута. Помоги мне, Крис. Я никогда не просил у тебя помощи и больше никогда не попрошу, но во имя Господа помоги мне сейчас.

Краткая пауза.

– Хочешь привезти пленку сейчас?

– Сейчас? – с облегчением вскричал Майкл.

– Я не сплю. Сью не спит. Дети не спят. Пес не спит. Волнистый попугайчик тоже не спит, и рыбка в аквариуме, и хомяк. Давай вези.

– Мне жаль…

– Нет, тебе совсем не жаль, Майкл. Просто поторопись.

Это должно сработать. Аманда понятия не имела, сколько времени у нее в запасе. Может быть, у Майкла есть очки ночного видения. Он мог видеть, что она плющит язычок ременной пряжки, когда принес поднос. Но если он видел, почему позволил ей продолжать?

Отмахнувшись от таких вопросов, она сосредоточилась на том, что нужно было сделать. Она сложила матрас вдвое и прислонила его к стене, отметив место второй туфлей мертвеца. С пряжкой, зажатой в кулаке так, что расплющенный язычок выдавался вперед, подобно жалу отвертки, она осторожно, стараясь не терять равновесия, взобралась на матрас и, подняв свободную руку, схватилась за вентиляционную решетку.

К ее облегчению, расплющенный кончик язычка пряжки идеально подошел под шлиц первого шурупа. Крепко сжимая пряжку в руке, она начала поворачивать ее. Шуруп не поддавался. Она надавила сильнее. Не помогло. Еще сильнее.

Раздался громкий хруст, и резануло руку – не выдержав напряжения, пряжка сломалась. Ее обломок содрал кожу с ладони.

У Аманды из глаз брызнули слезы обиды и разочарования. Она спустилась на пол, оттащила матрас от стены и разложила его на полу. Она не желала, чтобы Майкл догадался, чем она занимается.

Присев на корточки, она ощупала пряжку пальцами. Одна из поперечин сломана, и разболтались обе заклепки, соединяющие пряжку с ремнем. Язычок не поврежден, и все остальное тоже. Надо укрепить пряжку. Вот только чем?

Матрас. Какой-то жесткий комок внутри. Аманда ощупала его рукой, надавила, затем ослабила давление, и вмятина на матрасе разгладилась.

Ну конечно же!

Она ликовала.

Раздался звук – краткий визг резиновой подошвы, шаркнувшей по бетону. Совсем недалеко от нее. У нее мгновенно пересохло во рту. Он вернулся.

– Майкл? – позвала она дрожащим голосом. Это ее голос? Не может быть. Ее начало колотить. Она позвала: – Майкл, это ты?