Одержимость
Шрифт:
— А тебе надо это знать? Твоя гордость будет польщена, если ты узнаешь, что сестра сочеталась законным браком! Так вот, ты никогда этого не узнаешь. Таково будет мое отмщение тебе, и я ни на йоту не изменю его. А пришла я сюда лишь затем, чтобы ты знал, что я жива и если там, куда я сейчас собираюсь идти, со мной что-то случится, то у меня будет свидетель.
— Куда ты собираешься идти? — требовательным тоном спросил Вайкхэм.
— Это мое дело!
Вайкхэм встал, но спиртное уже сделало свое дело — он тут же покачнулся и рухнул навзничь на пол. Даже лежа у кресла, он продолжал бормотать что-то насчет своего намерения пойти следом за сестрой; озаряемый вспышкой желчного юмора, он сказал, что пойдет за ней и дорогу ему будут освещать струящиеся из ее волос золотистые лучи, равно, как и ее красота.
При этих словах женщина повернулась к нему и сказала, что найдутся и другие, помимо него, кто также горько пожалеют и о ее волосах, и о былой красоте.
— Как пожалеет он, — прошипела женщина, — ибо красота рано или поздно уходит, а волосы остаются. Мало он думал о моей красоте, когда выдергивал чеку из колеса экипажа и тем самым столкнул нас в пропасть. Как знать, может, и его красота, подобно моей, исчезнет под шрамами, когда его также закружит в водовороте и начнет швырять о камни, а потом вколотит у берега в паковый лед. Что ж, пусть ждет своего часа. Он грядет!
Она яростным жестом распахнула дверь и ступила в темноту.
Той же ночью, но чуть позже, миссис Брент, пребывавшая в полусне, внезапно открыла глаза и обратилась к мужу:
— Джеффри, ты ничего не слышал? Мне почудилось, что внизу щелкнул замок.
Но Джеффри — хотя, как ей показалось, он тоже вздрогнул при этом звуке, — похоже, тяжело дыша, крепко спал. Миссис Брент снова задремала, но вскоре опять очнулась — на сей раз уже оттого, что муж встал с постели и наполовину оделся. Он стоял перед ней, мертвенно побледневший, и когда свет лампы упал ему на лицо, женщина невольно содрогнулась при виде его странно блестевших глаз.
— Ты что, Джеффри? Куда ты идешь?
— Тише, малышка, — проговорил он незнакомым, каким-то осипшим голосом. — Ложись. Мне что-то не спится, да и внизу надо что-то доделать.
— Ну, так принеси эту работу сюда, — взмолилась миссис Брент. — Мне так одиноко и страшно без тебя.
Вместо ответа он лишь поцеловал ее и вышел, притворив за собой дверь. Некоторое время она продолжала лежать с открытыми глазами, но затем природа взяла свое, и женщина снова уснула.
Внезапно она вздрогнула и очнулась — в ушах все еще стоял отголосок прозвучавшего где-то неподалеку приглушенного крика. Она вскочила, бросилась к двери и прислушалась, но теперь ее окружала гнетущая тишина. Миссис Брент охватила тревога за мужа, и она позвала:
— Джеффри! Джеффри!
Через несколько секунд дверь из зала открылась, и появился Джеффри.
— Тихо! — проговорил он мягким шепотом, а потом резко и даже сердито добавил: — Тихо! Ложись в постель! Я работаю и мне нельзя мешать. Ложись спать, а то весь дом перебудишь!
Почувствовав странный озноб — ей еще не приходилось слышать, чтобы муж говорил таким тоном, — она вернулась в постель и, слишком напуганная, чтобы плакать, начала вслушиваться в каждый шорох.
Воцарилась долгая, бесконечная тишина, которую затем сменили приглушенные звуки ударов металла о что-то твердое. Потом послышался стук, который издает при падении тяжелый камень, а вслед за ним до нее донеслись сдержанные проклятия мужа. Вот что-то куда-то потащили — и опять удары камня о камень.
Все это время миссис Брент лежала, объятая диким страхом и чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди. Ее уши различили странный скрежещущий звук, за которым в очередной раз наступила тишина. Наконец, дверь открылась — в ней появилась фигура Джеффри. Миссис Брент притворилась спящей, но сквозь прикрытые веки заметила, как он отмывает руки от чего-то белого, похожего на цемент.
На следующее утро он даже не обмолвился о событиях минувшей ночи, а она была слишком напугана, чтобы о чем-то спрашивать.
С того самого дня что-то изменилось в поведении Джеффри Брента, словно над ним зависла неведомая темная тень. Принимал ли он пищу, спал ли — все это он теперь делал иначе, не так, как всегда; снова вернулась эта привычка вздрагивать, словно кто-то внезапно начинал говорить у него за спиной.
Старый зал, казалось, оказывал на него завораживающее воздействие. Он по нескольку раз на день заходил в него, однако очень раздраженно реагировал, если кто-либо, даже жена, также пытались туда заглянуть. Когда бригадир строителей решил наведаться и спросить насчет возможности продолжить работу, Джеффри был в отъезде. Мастер прошел прямо в зал, а когда Джеффри вернулся, слуга сказал ему о его приходе. Пробормотав проклятие, он оттолкнул старого лакея и поспешил в зал. Бригадир встретил его у дверей, но Джеффри промчался мимо него — тому не оставалось ничего иного, кроме как двинуться следом.
— Прошу меня простить, сэр, — начал извиняться бригадир, но я хотел кое-что проверить. Дело в том, что я распорядился тогда привезти двенадцать мешков цемента, а сейчас их только десять, вот я…
— Какой к черту цемент? И при чем тут десять или двенадцать мешков?! — с явным раздражением, сбивчиво воскликнул Джеффри.
Мастер удивился столь неожиданной реакции и попытался сменить тему разговора.
— Видите ли, сэр, нашим людям надо было кое-что переделать… Но вы не беспокойтесь, управляющий распорядился, чтобы дополнительные работы были проведены за его счет.
— Я не понимаю, о чем вы говорите.
— Понимаете ли, сэр, речь идет о каменной плите — той, что в камине. Какой-то болван установил на нее одну из опор лесов, и она не выдержала. Треснула прямо посередке. С виду никогда не подумал бы, как будто такая толстая и прочная.
Несколько секунд Джеффри стоял, не произнося ни слова, а затем заговорил, уже мягче:
— Передайте своим людям, чтобы на время приостановили работы в зале. Пускай пока все останется, как есть.
— Хорошо, сэр. Я пришлю парней, чтобы сняли леса, убрали мешки, да и вообще все здесь прибрали…
— Нет! Нет! Оставьте все как есть. Когда понадобитесь, я сам за вами пришлю. Тогда и продолжите работу.
Бригадир повернулся, чтобы уйти, но напоследок сказал:
— Вы не станете возражать, сэр, если я пришлю счет за проделанную работу? Боюсь, в этом месяце у нас туговато с деньгами…
Пару раз Деландр пытался остановить Брента на дороге, а когда понял, что это ему не удастся, однажды бросился бежать за экипажем, крича на ходу:
— Что случилось с моей сестрой, вашей женой?