Очкарик
Шрифт:
На мгновение затмившее даже боль сегодняшних утрат.
Там же, в то же время.
— Как тебя звать? — походя спросил человек на Всеобщем через четверть часа, абсолютно беззаботно поворачиваясь к орчанке беззащитной спиной и принимаясь за осмотр земли уже рядом с ней.
Словно что-то пытался высмотреть.
— Асем, — чуть подумав, всё же ответила правду дочь кочевого народа.
И бесшумно задвинула обратно в ножны кинжал, снятый только что с пояса орквуда-десятника.
— Это «красивая» значит? — оживился человек. — В переводе на этот язык, на котором мы с тобой сейчас разговариваем, это же значит красивая?
— Да, — второй раз за четверть часа удивилась орчанка его познаниям.
Раньше никто из людей знанием её языка не блистал. Чтоб сказать мягко. Даже дед о таком не рассказывал.
— А Адеми — есть у вас такое имя? — продолжил будто бы даже весело расспрашивать странный хуман.
Словно ему вообще никакого дела не было до того, что за его спиной находится вооруженная представительница народа орков. Которому, в лице убитого мага, все его соплеменники только за сегодня весьма задолжали.
— Ну или Адема? — подумав, добавил пятнистый через пару мгновений.
— Адем, — помолчав, хмуро ответила Aсем. — Да, есть и такое имя. Значит то же самое, что и Асем. Её так звали… — девочка хмуро указала на обезглавленное тело старшей двоюродной сестры.
— Извини, — мгновенно осунулся человек. — Ч-чёрт, ну почему меня сюда не принесло хотя бы на четверть часа раньше…
— Ничего бы не изменилось. Они всех остальных уже убили к тому времени. — Неожиданно для себя ответила орчанка, как будто это могло что-то изменить.
— Да ну? А на вид — нет ещё часа с момента смерти? — человек переворачивал тела, трогал шеи, явно что-то изучая.
— Ты, видимо, по своему народу судишь. — Хрипло пояснила девчонка. — У вас тела быстрее и остывают, и портятся тоже скорее. Древние расы и умирают дольше, и посмертные признаки на наших телах позже проявляются.
— Извини, — ещё больше осунулся солдат. — Что-то могу для тебя сделать? — Кажется, он не понимал, что иногда вражда бывает не между личностями, а между целыми народами.
И сейчас, похоже, начиналась именно она.
— Проводи меня до нашего города. — Внешне равнодушно бросила пробный шар орчанка, продолжая копать могилу и пожимая плечами.
На самом деле, с интересом ожидая его ответа.
Глава 2
Где-то южнее гор, в другом мире
Очкарик аккуратно отстреливал со своей позиции любой намёк на движение из-за поворота. Особых иллюзий у него не было: он жив ровно до тех пор, пока вот так стреляет.
Место для заслона, что ни говори, было выбрано удачно. Не зря Чапа уверенно говорил, что этот участок дороги он помнит.
Очкарик согласился на этот полугосударственный, получастный выход исключительно из-за денег.
С одной стороны, не ему было отказываться, когда кэп предлагает.
С другой стороны, ожидающиеся по возвращении финансы сейчас были в тему: по решению суда, он должен был уплатить почти бывшей уже жене весьма немало, в качестве половины всего совместно нажитого.
Судьёй на их разводе была женщина. Её предсказуемо не зацепило намерение супруги покинуть страну навсегда, поскольку юго-западнее отыскался вариант мужа поинтереснее. Общее жильё и машину, естественно, с собой туда брать не было ни смысла, ни возможности.
Потому, по логике жены, это всё надо было срочно продать — а деньги поделить пополам. И плевать всем на то, что он сам вкладывался и в дом, и в неновый джип не только деньгами. Душа — она, как известно, в протокол не подшивается и значимым обстоятельством при разделе имущества не является.
На его вопрос о возможных вариантах, судья перестала изображать Бабу Ягу и неожиданно предложила отдать жене половину оценочной стоимости имущества деньгами — тогда и продавать ничего ненужно.
Подумав минутку, Очкарик согласился. Время до крайнего срока выплаты, по решению суда, ещё было; а деньги, если очень захотеть, как-то найдутся.
Уж продать-то это всё можно в любой момент (тьфу-тьфу, знакомства позволяли).
В нынешнюю армию Очкарик попал, как ни смешно, по собственному желанию: из военкомата однажды банально позвонили на домашний номер и вежливо, не навязываясь, предложили подойти поговорить. Если вдруг контракт ему теоретически был интересен.
Понятно, что с такими соседями стране армия по призыву была больше не актуальна, по чисто техническим причинам. Сам Очкарик тогда аккурат сидел без работы, а домашние ссоры со второй половиной на этой почве уже цвели вовсю.
Когда в том телефонном разговоре ему сообщили возможный уровень дохода, сомнения практически исчезли.
В общем, после беседы уже в самом военкомате, он вообще не раздумывал: сразу попёр на переподготовку на старой базе, что за озером. Семьдесят километров от первой столицы, почти дома.
Там же, в результате смешного и дурацкого случай, он в самый первый день на долгие две недели обзавёлся идеально круглой гематомой вокруг правого глаза. И нынешним прозвищем «Очкарик».
Потом были полгода относительно спокойной рутины уже рядом с базой, между двумя аэродромами.
А потом соседи, они же соратники, предложили кому-то в верхах этот заказ. Наполовину частный, но исполняющийся с привлечением государственного ресурса.
Группер честно сообщил условия наедине и конкретно Очкарику пообещал кое-что из того, чего не должны были знать другие: знание любого языка персидской группы на выходе было актуально даже не соседям, а конкретно ему, родному кэпу.