Чтение онлайн

— Па, еще!

Мы лишились дара речи. До этого брат ни разу осмысленно не высказался. Как будто горка разбудила что-то, спавшее в нем. А через несколько недель папа съехал. Он выбрал для этого наш ежегодный вечер просмотра «Страны Оз» и тот самый момент, когда Алмира Галч превращается в Злую ведьму Запада. До сих пор каждый раз, когда я пересматриваю этот фильм, у меня сосет под ложечкой, как будто это наш дом унесло смерчем.

Думаю, не родись Квин, папа ушел бы на несколько лет раньше. Моего брата не хотели. Он был «случайностью». Благодаря этой случайности отец жил с нами, пока Квину не исполнилось три. После его ухода наша жизнь превратилась в американские горки маминых бурных романов, герои которых несправедливо обращались или с ней, или с нами.

А Квину та поездка открыла дверь в новый мир потребления и адреналина. Вся его жизнь состояла из перебора и перегиба. Грохочущая музыка, вырвиглазные цвета, сахар к любой еде. Мой брат — выстрел в бочку пороха.

Я четверть часа кружил по парку, прежде чем нашел его. Мог бы и раньше, если бы научился думать, как сумасшедший, посвятивший жизнь нарушению правил.

Посреди дорожки стояло, уставившись куда-то вверх, человек десять. Я проследил за их взглядами и увидел какого-то идиота, карабкавшегося на подпорки американских горок. Он успел уже подняться на пятьдесят с лишним футов и рискованно наклонился вперед к какому-то предмету, застрявшему между двумя балками. Это была кепка. Тут я понял, что у нас с этим идиотом общие гены. На этот раз брат решил нарушить закон всемирного тяготения.

— Это Спайдермен, мам? — спросил какой-то ребенок. Я устремился к горкам, намереваясь укокошить Квина, если он сам не справится.

— Ты совсем свихнулся, а?

Я стоял на ступеньках у выхода с «Раптора» и взирал на Квина, вцепившегося в перекладину в каких-нибудь шести футах от меня. Я огляделся — не заметила ли нас охрана? — но, похоже, сегодня судьба к нему благоволила.

— Эй, дыши ровно. Нужно же было спасти кепку. — Он протянул руку к злосчастному предмету, но не дотянулся.

— Ты когда-нибудь пробовал включать мозги? — Со ступенек я с легкостью достал кепку.

Он ухмыльнулся, хотя его лицо слегка покраснело:

— Ну конечно, всегда иди легким путем. — В его взгляде было что-то еще. Не сейчас, а когда я только подошел. Я видел, как Квин протянул руку к кепке, как будто не висел в пятидесяти футах над землей. Как будто не замечал, куда залез, пока я ему не напомнил. Иногда брат переставал идти в ногу с реальностью — думаю, это осталось с тех времен, когда он обитал в отдельной вселенной. Не то чтобы он не видел картины мира — скорее, его взору рисовалось что-то совсем другое.

Квин взглянул вниз, оценил ситуацию и, пожав плечами, перемахнул на другую перекладину, поближе к лестнице, как будто подмостки горок — это его персональная шведская стенка.

— Маму тебе доводить мало? — спросил я. — Так сложно разок побыть нормальным человеком?

Он тряхнул головой, отбрасывая с лица космы:

— Если нормальный — это ты, я предпочитаю выделяться.

Квину было не достать до перил лестницы, поэтому он ухватился за перекладину над головой и повис, как будто болтался на обыкновенном турнике. Внизу собралась немаленькая толпа, люди ахали и показывали на нас пальцами.

И тут я почувствовал вибрацию. Она отдалась в перилах лестницы, а потом к ней добавился грохот металла о рельсы. Тут я кое-что вспомнил.

«Раптор» — американские горки с подвесными сиденьями. Квин висел на пути аттракциона.

Он тоже понял это и принялся раскачиваться, пытаясь достать до перил, но ему не хватало инерции.

Поезд промчался по петле совсем рядом: пассажиры вопили от радости, не подозревая, что прямо по курсу повис мой отмороженный брат.

Я изо всех сил подался вперед, обхватил Квина за пояс и оторвал от направляющих брусьев. Я едва не выпустил его, но все же ухитрился перетащить через перила и втянуть на лестницу. Мы повалились на ступеньки, а в волоске сплошной черно-зеленой полосой прогрохотал «Раптор» и исчез вдали.

Я должен был бы ощутить облегчение, но вытаскивание брата из передряг успело стать настолько привычным времяпрепровождением, что я просто разозлился:

— Мне надоело спасать твою несчастную пятую точку! — Ладно, признаюсь, это была не совсем «несчастная» и не совсем «пятая точка».

Глаза Квина на мгновение остекленели:

— Иногда я как будто куда-то переношусь, — сообщил брат тонким голосом, таким же потусторонним, как и его взгляд. — Не знаю, почему. Просто так получается.

Его слова застали меня врасплох. В последний раз я слышал их, когда ему было около шести. Он прошептал мне это, ложась спать, как признание. Как тайну, слишком сокровенную для дневного света. «Иногда я как будто куда-то переношусь».

Но сегодня я не был лирически настроен:

— В следующий раз, как там окажешься, привези мне футболку.

Квин мгновенно вернулся из неведомых далей, и что-то в нем захлопнулось, как затвор камеры. Брат с вызовом покосился на едва не погубившую его горку, потом перевел взгляд на меня:

— Здорово выручил, братишка. — С этими словами он надел кепку, тем самым послав меня без помощи жестов.

Мы догнали Расса и Мэгги в опасной близости от входа на новенькие горки, призванные заткнуть за пояс все, что было раньше. Вход украшали горящие останки истребителей «зеро». И, конечно, аттракцион назывался «Камикадзе». Это была адская мешанина зубодробительной тряски старых добрых деревянных горок и новомодных стальных колец и штопоров.

Мне было страшно смотреть на этого монстра, зато я прекрасно видел извивающегося змея очереди, уходящей в сторону таблички: «Отсюда — час ожидания».

— «Ледяные гонки» — для пенсионеров, — проворчал Расс. — Сплошные голубые волосы и зубные протезы.

— Если сейчас не встать в очередь, «Камикадзе» нам уже не светит, — заметила Мэгги.

Расс в своей манере обнял девочку, чудом не переломав ей всех ребер:

— Сейчас или никогда.

Я скучающе посмотрел на него:

— Погляди только на очередь! Потеряем кучу времени. Лучше займемся чем-нибудь другим.