Обычное дело
Шрифт:
Несколько минут старьевщик боролся с сомнениями, Хромой его не торопил. Наконец Шугель тяжело вздохнул и решился.
— Раш поставляет мне клиентов.
— А-а, так их много, клиентов!.. Ты берешь количеством, это кое-что объясняет… А откуда клиентов берет Раш? Хотя да, он в порту… Его люди…
— Ага, несколько человек специально рассказывают в купеческой гавани эти сказочки о Меннегерне…
— Понятно, портовые попрошайки… И, конечно, они все упирают на то, что сокровища эльфа так и не найдены?
— Ну да. И еще в других портах об этом говорят. Раш — это не деревенщина какая-то, вроде твоего Обуха, у него есть друзья в разных городах по берегу…
— Погоди, Шугель, погоди… При таком подходе у тебя должно быть очень много клиентов, даже слишком много. А что, неужто ни разу никто не вернулся и не спросил с тебя за обман?
— Ты что, Хромой? Они же никогда не возвращаются!
— Почему? Ведь эльф…
— Какой эльф, Хромой? — старьевщик осклабился. — Они сами друг дружку режут. Я каждому новому клиенту в подробностях расписываю все о предыдущем! Понимаешь? И следующие гробокопатели, едва прибыв на место, первым делом выслеживают тех, кто обосновался в руинах до них и…
— Ах ты гнида!..
Старьевщик почувствовал, что его ноги отрываются от пола и он взлетает в воздух… Шмяк! Ударившись спиной о столешницу, Шугель поперхнулся собственным вдохом.
— Так ты что ж, тварь, на смерть их посылаешь?! Они друг дружку там режут, а ты здесь их денежки считаешь?!. — рука Хромого, стискивающая складки ткани у ворота старьевщика сжалась сильнее.
— Пусти!.. Задушишь!.. — с трудом прохрипел распростертый на столе Шугель, отчаянно дрыгая конечностями и с ужасом косясь на занесенный над ним клинок.
Хромой немного ослабил хватку, медленно приходя в себя.
— Пусти, Хромой! — энергичнее воззвал старьевщик. — Я же что? Что я мог сделать? Это Раш…
Хромой убрал руку и медленно провел ладонью по лицу, словно снимая невидимую паутину.
— Да, это все Раш! — быстро заговорил крошечный старьевщик, сползая со стола. — Это все он. А я разве мог не подчиниться? Что я мог, если он велит? И я же не приказываю этим уродам резать друг дружку! Они сами!
— Но ты рассказываешь им о предыдущих партиях.
— Ну да, всего лишь рассказываю! А дальше — они сами. Говорят, что местные — ну, кто живет поблизости от Семи Башен — снова начали бояться этих руин. Из-за сумасшедших кладоискателей. Слышишь, Хромой, а ведь они убийцы! Чего ты за них-то?.. Они же сами.
По задумчивому выражению лица Хромого старьевщик понял, что расправа отменяется, и тараторил без умолку:
— Они же сами! Я — что? Я маленький человек. Мне Раш велит, я делаю. Ты же сам видишь — Жаба за мной следит. Охраняет…Да какой из него охранник? С ним даже ты управился. Нет, Хромой, он не охранник. Он следит за мной. Я же что? Я маленький человек…
— Но ты рассказываешь им о предыдущих партиях, — упрямо повторил меняла, глядя себе под ноги.
Шугель придвинулся поближе и заглянул ему в глаза снизу вверх. Затем с чувством произнес:
— Да, Хромой, я вижу, эльф крепко дал тебе тогда по башке, прежде чем сэр Эрствин его убил. Чего ты волнуешься из-за этих людей? Кто они тебе? Они — убийцы. И Раш — убийца. Но до Раша тебе не добраться, ты можешь явиться только ко мне. Ну не я, так другой этим будет заниматься. А меня бы прибили, откажись я участвовать… Что ж мне… Да и ты ведь не ангел, а?.. Мы все не ангелы, мы просто хотим выжить… И я…
— Но ты рассказываешь им о предыдущих партиях. Нарочно рассказываешь им так, чтобы они поняли, что им нужно делать, — глухо произнес Хромой, сунул меч в ножны и устало опустился на стул.
Шугель с минуту печально глядел на него, затем подошел ближе и положил руку меняле на плечо:
— Крепко же эльф тебя тогда двинул по башке, Хромой… А ты совсем другой теперь. Ты сильно изменился, Хромой…
— Да. Да, я сильно изменился — меняла поднял глаза, — я сильно изменился и никак не могу привыкнуть к тому, что Мир остался прежним…
Старьевщик подошел к двери и отпер ее. Затем распахнул и встал на пороге. Сквозь вонь и смрад городских трущоб едва-едва чувствовалась соленая морская свежесть, принесенная утренним бризом…