Обряд
Шрифт:
— Я знаю, о чём вы подумали. Он сейчас здесь, — понизил мэтр голос до почти заговорщического шёпота. — Пяти минут вам хватит?
— Хватит! — улыбнулась Агафья. — Спасибо, мэтр!
— Бегите, — улыбнулся тот в ответ. — Только не упадите.
Агафья засмеялась и бросилась со всех ног к заветному коридору.
* * *
Владимир и сам не знал, зачем пришёл в закуток. Но пришёл — и стоял там, в ожидании непонятно чего. Несколько раз выглядывал в ту дверь — не идёт ли? — но тщетно. Наконец, закрыл дверь и встал там, где обычно стоял сам. И как-то само собой получилось задуматься над новой историей. Пустое это всё, с чего бы Агафье приходить сюда в воскресенье? Зато это место здорово успокаивает.
Движение воздуха — дверь отворилась. И через долю секунды Агафья возникла перед ним — сияющая, радостная. И сразу же обняла Владимира. И тут же отпустила.
— Вы здесь! Как здорово! Вы как будто почувствовали, да?
Владимир кивнул, улыбаясь — а что ещё можно ответить. И тут он вспомнил. Вовремя вспомнил.
— Ганя, вот ваш… — и оторопел. Дома у себя положил в карман паспорт Агафьи, а сейчас вынул тяжёлую прямоугольную карточку, похожую на банковскую. Что за…
— Моё удостоверение! — Агафья забрала его. — Вы и его не забыли, здорово! Вы снова меня спасаете! — Она спрятала карточку в карман кофты и шагнула к Владимиру. А у того вновь начала кружиться голова, и мысли путались — близко стоит Агафья, слишком близко.
— Я уезжаю сегодня, — сообщила Агафья, взяв Владимира за руки. — Прямо сейчас, у меня всего несколько минуток. Но я вернусь! Правда, вернусь! — добавила она почти что робко. — Простите, мне нельзя говорить, когда, но скоро!
— Мне будет очень не хватать вас, — сумел произнести Владимир. — Разрешите подарить вам кое-что, на память?
Агафья кивнула и отпустила его руки. Владимир достал новый блокнот — с авторучкой в чехле, под обложкой — и протянул Агафье.
— Здесь истории, — пояснил он. — Те, которые я нашёл или придумал. Возьмёте? Будет над чем подумать, когда будет настроение.
— Возьму! — Агафья явно довольна. Она спрятала блокнот в тот же карман; помедлив, вынула из волос заколку — в виде чёрной розы — и протянула Владимиру. — Это вам, на память! Я буду очень скучать! — и снова взяла его за руки. Прошла, наверное, минута — они просто стояли и смотрели друг на друга.
— Вы ведь прочитали мою индульгенцию? — спросила Агафья, понизив голос. Владимир просто кивнул: — Вернуть вам её?
Агафья улыбнулась.
— Нет. Оставьте на память. Мне очень приятно, что она не пригодилась — ни вам, ни мне. Не прощаюсь!
Она крепко обняла Владимира — и умчалась прочь. На этот раз Владимир и пытаться не стал бежать следом. Вроде бы теперь самое время тосковать и огорчаться — но всё случилось наоборот: настроение стало самым радужным. А поговорить с Агафьей обо всём странном, что происходит вокруг, они ещё успеют.
И захотелось есть. Вроде бы и завтракал недавно, а слона бы съел. По воскресеньям в Управе работает только небольшое кафе, открытое для всех — туда только с улицы можно попасть. Отлично. Владимир посмотрел ещё раз на заколку, вздохнул, улыбнулся и направился к выходу из Управы.
* * *
Владимир взял себе не самой вредной еды — пару бутербродов с ветчиной, картонное ведёрко кофе и стакан брусничного морса. Хватит перекусить, а по-настоящему дома поест. В ожидании заказа он смотрел на заколку для волос — чёрную розу — и время от времени улыбался. И опять забыл взять у Агафьи её номер телефона!
Под бутерброды и кофе удивительно хорошо думалось — и начала сочиняться ещё одна “данетка”, детективная история. Подготовимся к возвращению Агафьи — если она и впрямь умеет решать такое за несколько минут, историй потребуется много.
Из заказа оставался только морс — зря взял, похоже, успел заморить червячка — когда Владимир почувствовал взгляд. Он закрыл блокнот и поднял голову — и оторопел.
Агафья. Но какая-то не такая — странно выглядит. Не сразу удалось понять, что в ней не так.
Нет косички — волосы просто лежат на плечах, слева и справа. Не совсем ещё художественный беспорядок, но близкий родственник его.
Одежда всё та же чёрная. Но главное — лицо. Восковое, почти безжизненное. Ни следа жизнерадостности, никакой радости, ничего — остановившийся, потухший взгляд.
— Ганя?! — голос не сразу послушался Владимира. — Агафья? Что с вами?!
— Вы Владимир? — поинтересовалась Агафья — а вот голос такой же, не отличить. Владимир кивнул, поднялся из-за столика и жестом указал — присаживайтесь. Девушка подошла и медленно уселась напротив, не отводя взгляда от лица Владимира. Тот тоже присел, не в силах отвести взгляда от лица Агафьи. Что стряслось?
— Что случилось, Агафья? Отменили поездку?
— Агата, — поправила его девушка, лицо её так и оставалось неподвижным. — Терпеть не могу “Агафью”, дурацкое имя.
— Хорошо, Аг… — тут только до Владимира стало доходить. — Я понял вас, Агата.
— Вы знаете меня. — Девушка не спрашивает — утверждает. — Откуда? И почему я вас знаю?
Владимир не сразу нашёлся с ответом. Но ответить не успел — девушка прижала ладони к лицу и расплакалась. Разрыдалась — горько и безнадёжно.
7. Сумеречная зона
— Агата? — Владимир обежал столик и присел перед плачущей Агатой. — Прошу вас, успокойтесь. Расскажите, что случилось — всё, что помните. Принести вам воды?
Агата покивала — принести — и постепенно успокоилась. Чуть не выронила стакан с водой, затем вернула его на стол и уставилась на нетронутый бокал с морсом.
— Можно? — спросила она, указав на бокал. Голос не сразу повиновался ей. — Не знаю, что со мной, есть хочу жутко.
— Взять вам еды? — предложил Владимир, наблюдая, как Агата выпивает бокал — не останавливаясь.
— Только не здесь, — возразила Агата, вернув опустевший бокал на столик. — Слушайте. С моей стороны будет слишком большой наглостью попросить вас подвезти?