Чтение онлайн

— Никак по вашу душу менты подваливают? — спокойно поинтересовался Славик.

— Похоже, что по нашу, — не стал скрывать Варяг и многозначительно посмотрел на водителя, стараясь понять, как подействовали милицейские сирены на водителя «КамАЗа», который теперь тоже невольно стал участником дорожно-транспортного происшествия с кровавой стрельбой.

Но Славик невозмутимо правил своим пыхтящим «КамАЗом», не выражая никакой тревоги или сожаления оттого, что впутался в столь серьезную историю.

— Бог не выдаст, свинья не съест, — с прежним добродушием заметил он и чуть не до пола вдавил педаль газа.

25 сентября

19.55

К моменту появления первых двух милицейских машин, «форда» и «Жигулей», прибывших со стороны области, возле обстрелянной серебристой «тойоты» собралась кучка зевак.

Выбравшийся из милицейского «форда» плотный, с заметным пузцом и покатыми плечами подполковник окинул толпу любопытствующих беглым взглядом исподлобья и решил, что спрашивать этих о чем-либо бесполезно и бессмысленно: судя по стоящим рядом с покореженной «тойотой» тачкам с распахнутыми дверцами, все эти граждане только что подъехали. Настоящие свидетели, то есть непосредственные очевидцы происшествия, если и были, то наверняка уже давно смотались отсюда, чтобы не впутываться в неприятности и не искать приключений на собственную задницу. Что ж, их можно понять, этих бедолаг… ибо дальнейшие скитания по следственным отделам и судам действительно ничего хорошего не сулили. Более того, часто были связаны с риском.

Милиционеров было четверо. Лейтенант, прибывший на милицейском «жигуленке», тут же стал наводить порядок и потребовал от зевак, чтобы они отошли немного в сторону. Но они явно не собирались сразу покидать свои наблюдательные позиции.

Вместе с подполковником в «форде» приехали капитан и сержант. Эти двое по приказу подполковника сразу же полезли в салон «тойоты» и стали там что-то выискивать, явно обходя вниманием труп водителя, застывшего за рулем. Убеждаться в его смерти у них не было никакой необходимости: два десятка пулевых ранений превратили тело несчастного просто в кусок дерьма.

— Поройся-ка там, под задним сиденьем, — распорядился обосновавшийся на переднем сиденье капитан, который первым делом обследовал бардачок. Делал он это с такой тщательностью и вниманием, что казалось, вот-вот сунет в него собственную голову. В итоге капитан не обнаружил в машине ничего особо интересного. Из того, что его хоть как-то заинтересовало, там были: мятая пачка сигарет «Винстон-Лайтс», связка ключей и прилаженный к ней брелок «Мерседес» на короткой цепочке, карта автомобильных дорог Подмосковья.

— Матвеев, нашел что-нибудь? — поинтересовался нетерпеливо подполковник, заглянув в салон с осторожностью, словно боялся перепачкаться в крови.

— Ничего особенного, Григорий Алексеевич. — Капитан Матвеев уже успел натренированным движением руки сунуть себе в брючный карман ловко смятую пачку купюр, найденных им у убитого, и продемонстрировал пустячные трофеи, догадываясь об их относительно малой значимости для подполковника.

— Ищите дальше! — раздраженно бросил подполковник и отошел в сторону.

Сержант, недоуменно поглядев ему вслед, повернулся к капитану:

— А что ищем-то, товарищ капитан?

Ответ капитана его обескуражил:

— А хрен его знает, Рыжов! Бумаги… документы… Ну там, может, записную книжку с телефонами, адресами, явками. Такую наводку дал подполковник. Можно подумать, в этом джипане ехали полные лохи, чтобы терять записные книжки и ценные бумаги.

Догадливый капитан Матвеев оказался прав: на такой подарок следствию нечего было рассчитывать. Непонятно, правда, какое отношение к этому следствию могли иметь они, специальный наряд ГУВД, патрулирующий чаще всего проспект Мира внутри Садового кольца столицы, которому буквально минут сорок назад поступил приказ срочно сменить дислокацию и отправиться к черту на рога — через Шереметьево аж на Дмитровское шоссе за кольцевую. Приказ поступил по радиотелефону лично подполковнику Крючкову, их шефу, который сегодня — еще одна странность! — вдруг изъявил желание лично проехаться с ними по трассе. И теперь тоже как-то все странно: неужели Григорию Алексеевичу не понятно, что их возня в окровавленном салоне обстрелянной иномарки ничего, кроме вреда, следствию не принесет.

Но вот в этом капитан Матвеев ошибался: подполковник Крючков располагал о данном происшествии гораздо большей информацией, чем могло показаться его подчиненным. Поглощенные осмотром машины, они не заметили, как подполковник тихо выудил из кармана мобильник и, отойдя в сторону шагов на тридцать, быстро набрал нужный номер.

— Евгений Николаевич? — Подполковник старался говорить как можно тише. — Я на Дмитровском шоссе, у их машины…

— Так, понял, — перебил собеседник и нетерпеливо потребовал: — Ты мне подробности давай! Что с ним?

Подполковник, словно испугавшись, что зычный голос генерал-полковника Урусова услышат посторонние, чуть ли не вдавил трубку мобильника в ухо, и растерянно сообщил:

— Его тут нет, Евгений Николаевич… В машине находится только убитый водитель.

— Мудаки! Идиоты! — разорвался руганью маленький невзрачный мобильный телефончик. — Вам хоть что-то доверить можно? Есть такое дело, которое вы не могли бы сорвать? — продолжал изрыгать гневные раскаты зычного генерального голоса маленький, ни в чем не повинный прибор. — Неужели проворонили?

Подполковник Крючков молчал, ему нечего было ответить.

— Следы-то хоть какие есть?

— Да, товарищ генерал-полковник, весь салон в крови… На заднем сиденье следы крови. Видимо, сидевшие там пассажиры были ранены.

— Ранены, ранены! Мы ведь не этого от тебя добивались. Ты отдаешь себе отчет, подполковник, что сорвал операцию, готовившуюся с таким трудом? — разъяренно выпалил Урусов.

Этот факт Крючков признавал — а как не признать, если он должен был прибыть на место и обнаружить в «тойоте» мертвого или, во всяком случае, раненого Владислава Игнатова… Вора в законе по кличке Варяг. Этого человека уважал и боялся весь воровской мир. Вернее, боялись те, кому было за что. Но этого же человека ненавидели лютой ненавистью все те, у кого он стоял на пути, навязывая свои бредовые идеи о чести и достоинстве, заставляя их придерживаться неписаных законов, нацеливая их на то, что нужно помогать правильным людям и перестать думать лишь о себе. О ближнем надо не забывать. Варяг достал многих. Его кончины желали многие. Варяг им мешал.

— Накладка вышла, Евгений Николаевич. — Крючков покосился на расстрелянную иномарку, будто желая окончательно убедиться, что операция безнадежно сорвалась. И тут же торопливо продолжил: — Похоже, они в бронежилетах были, это их могло спасти. Судя по следам, по ним был открыт шквальный огонь на поражение. Я просто не понимаю, как они могли выжить и уйти в такой ситуации. Но уверяю вас, кто-то из них двоих тяжело ранен, заднее сиденье все в крови, и около машины повсюду кровь. Значит, мы их можем обнаружить и обезвредить.