Чтение онлайн

Учителя и одноклассники считали его потенциальным неудачником. Не таким, конечно, безнадежным, как, например, Маркус Рейли: тот и в самом деле плохо кончил, застрелившись в собственной машине, когда ему едва перевалило за тридцать. Были и другие: Том Пинфолд, ставший менеджером банка, выбросился из окна после аудиторской проверки, которая обнаружила недостачу в несколько сотен тысяч на счетах клиентов. Том Фланаген же считался как бы запрограммированным неудачником – ведь он не только не проявлял ни малейшего стремления к успеху, но и, похоже, делал это умышленно.

Словно прочитав мои мысли, Том поинтересовался, не видел ли я кого-нибудь из наших бывших одноклассников, и мы немного поболтали о Хогане, Филдинге и Шермане, друзьях нынешних, которые двадцать лет назад были нашими товарищами по несчастью. Затем он спросил, над чем я сейчас работаю.

– Ну, – замялся я, – вообще-то собирался начать книгу про то лето, что ты провел с Дэлом.

Откинувшись на стуле, Том уставился на меня с явно наигранным изумлением.

– И даже не пытайся возражать, – остановил я его. – Ведь за последние пять-шесть лет при каждой нашей встрече ты мне так или иначе напоминаешь о тех событиях: провокационными вопросами, таинственными полунамеками и черте как еще. Не отпирайся – ты сам хочешь, чтобы я об этом написал.

Он ослепительно улыбнулся и на мгновение стал прежним, кипевшим энергией мальчишкой.

– Что ж, может, ты и прав… Наверное, я смогу луг кое в чем тебе помочь.

– Кое в чем? – передразнил я его. – Только и всего?

– Кто из нас какой-никакой, а все-таки писатель? Ну разумеется, я кое-что готов тебе поведать, тем более что и сам в последнее время начал думать, что уже пора.

– Тогда я тебя слушаю внимательнейшим образом.

– Ну и замечательно, – удовлетворенно заметил он. – А кстати, с чего ты намереваешься начать?

– Начать книгу? – уточнил я. – Думаю, с дома, с Обители Теней.

На некоторое время он задумался, потирая подбородок.

– Нет, не так. До этого ты все равно дойдешь. Начни-ка лучше с анекдота. С кошачьего короля… – Он снова призадумался, затем кивнул. Мне неоднократно доводилось наблюдать, как он точно так же размышляет над сценарием будущего представления, стараясь довести его до совершенства. – Да, с кошачьего короля… А может, лучше даже начни со школы – я хочу сказать, начни само повествование. Ты обнаружишь там кое-что действительно любопытное, если, конечно, вспомнишь.

– Возможно, возможно…

– Повторяю: если вспомнишь. Я помогу тебе.

Он снова улыбнулся, чуть задумчиво, как будто сам погрузился в воспоминания, и в это мгновение я подумал, что, какими бы ни были обстоятельства его жизни и его теперешнее окружение, только полный идиот назвал бы этого человека неудачником.

– Наверное, ты прав, – сказал я. – Но что это за кошачий король, и какое он имеет отношение к нашей истории?

– О, пусть это тебя не беспокоит: кошачий король обязательно появится в нужное время в нужном месте. Так всегда бывает… А теперь извини: мне бы надо проверить кое-что из оборудования перед представлением.

– Послушай, тебе не кажется, что это заведение не для тебя?

– Ты так считаешь? Да нет, полагаю, мы с "Занзибаром" отлично подошли друг другу. Местечко это вовсе не такое уж плохое…

Мы распрощались, и я направился к светло-туманному прямоугольнику распахнутой двери. Мимо промчался автомобиль, по тротуару процокала каблучками девушка, затянутая в узенькие джинсы, и неожиданно я понял, что покидаю клуб с явным облегчением. Том заявил, что он его вполне устраивает, но я ему не верил ни на грош. Лично у меня клуб "Занзибар" вдруг вызвал ассоциацию.., с тюрьмой.

Уже у двери я обернулся и увидел, что Том сидит в полумраке, с закатанными рукавами, похожий на властелина этой пустой темной комнаты.

– Ты остаешься здесь еще на две недели? – спросил я.

– На десять дней.

– Я сам уеду через неделю, так что до того нам надо бы повидаться.

– Было бы замечательно. Да, кстати…

Я вопросительно взглянул на него.

– Это был трефовый валет?

Я рассмеялся, а он отсалютовал мне кружкой пива. У Тома была привычка никогда не смотреть на карту, даже после фокуса. В таких вот маленьких чудесах и крылась вся прелесть его искусства.

Так что там он говорил про кошачьего короля?

Мне оставалось лишь теряться в догадках до тех пор, пока тот, как Том и обещал, не появился в нужное время в нужном месте, а именно в словаре-справочнике, попавшемся мне в руки несколько недель спустя. Когда я прочитал эту историю, то понял, что поразительная интуиция Тома не подвела его и на этот раз.

Рассказ этот я изложу в той интерпретации, в какой его впервые услыхал мой друг.

– Вообразите птичку, – сказал фокусник, – дрожащую от страха, хлопающую крыльями, напуганную до смерти. Сейчас она вылетит из этой шляпы.

Он сдернул белую шаль с шелкового цилиндра, и оттуда вывалился голубь того же цвета, что и шаль. Птица и в самом деле тряслась от ужаса, бессильно хлопала крыльями и, не в состоянии взлететь, упала на полированный стол.

– Не правда ли, хорошенькая птичка? – Фокусник улыбнулся двоим мальчуганам, его единственным зрителям. – А теперь вообразите кошку.

Он накрыл цилиндр шалью, сдернул ее, и из недр таинственной шляпы появился белый кот, причем он выполз плавно, как змея, не сводя взгляда с голубя, и стал медленно подкрадываться к птице.

Фокусник, похожий более на клоуна своим выбеленным мелом лицом и огненно-рыжим париком, из-под которого выбились иссиня-черные космы, ухмыльнулся мальчикам и внезапно сделал сальто назад, приземлившись на руки в перчатках. Постояв несколько мгновений на руках, он одним резким движением вернулся в первоначальное положение туда, где и стоял, после чего накрыл шалью неестественно длинное кошачье тело.