Обитель страсти
Шрифт:
Когда Питер уехал обратно, Коннан заявил, что рад его отъезду. Я рассмеялась, потому что у него никогда не было ни малейших оснований для ревности. Когда я ему сообщила об этом, он мне ответил:
— Твоя ревность к Линде Треслин еще более безосновательна. Это был один из тех моментов, когда мы оба осознавали, что для нас не существует других мужчин и других женщин.
Так прошли годы. Сидя здесь и размышляя о прошлом, я вижу, как по садовой дорожке ко мне направляется Коннан.
Сейчас он подойдет и скажет:
— Ах, моя дорогая мисс Ли…
Таким образом он дает мне понять, что не забыл те далекие прекрасные дни.
На его губах заиграет улыбка, и я пойму, что он видит меня не такой, какая я сейчас, а такой, какой я была в мою бытность гувернанткой. Гувернанткой, которая никак не могла смириться со своей судьбой, отчаянно цеплялась за свою гордость и чувство собственного достоинства, но помимо своей воли влюбилась в хозяина дома. Одним словом, его дорогой мисс Ли…
Мы будем вместе греться на солнышке, благодарные судьбе за все хорошее, что было в нашей жизни.
Вот он идет, а позади него я вижу Джилли. Она, как и прежде, несколько отличается от других людей, редко говорит, а поет, как и прежде, немного фальшивя. Одним словом, как и прежде, немного не от мира сего…
Глядя на нее, я отчетливо вижу маленькую девочку, которой она когда-то была, вспоминаю историю Дженнифер, ее матери, которая однажды зашла в море. Я думаю о том, что история Джилли является частью моей истории, и о том, как замысловато и неразрывно переплетены наши жизни.
Все проходит, думаю я. Остаются неизменными лишь земля и море. Они и сегодня остаются такими же, как и в тот день, когда была зачата Джилли, как и в тот день, когда ничего не подозревающая Элис вошла в свою могилу, как и в тот день, когда я почувствовала, что меня обнимает Коннан, и поняла, что он вернул меня к жизни…
Мы рождаемся, страдаем, любим, умираем, приходит время посева, а затем сбора урожая, все приходит и все уходит, а земля остается.