Объект 21
Шрифт:
Геннадий Степанович умолк. Может быть, он вспоминал далекие дни ленинградской блокады.
– А что это за проблема, над которой работал вы и ваш погибший друг? спросил кто-то.
– Мы работали над проблемой электрообогрева почвы. Знаете, у нас на Камчатке есть места, где бьют горячие источники. Там зеленеет трава, растут цветы даже тогда, когда кругом снег. И мы представили себе цветущие оазисы, созданные искусственно во многих местах холодного севера. В дни войны, делая все возможное для фронта, мы смотрели и в будущее. Мы были уверены в общей нашей победе.
Мой друг погиб, но дело, которое мы начали с ним вдвоем, осуществляется сейчас большой группой ученых. Ни одна его мысль, ни одна строка записей в тетради не оставлены без внимания. Его именем назван самый метод превращения тундры в сад. Может быть, лучшим памятником ему будут эти вечно цветущие оазисы в Арктике, которые, я верю, здесь скоро появятся в большом числе. Наш яблоневый сад и опытные сады в других пунктах Заполярья являются первыми участками этих оазисов. А фонарик я оставил себе...
– Собственно, проблема, над которой мы все с вами работаем, - сказал Геннадий Степанович после паузы, - одна: это - техническое завтра страны победившего социализма. Мы ведь инженеры. И наш вклад в строительство коммунизма может выразиться в чем? В выработке такой техники, которая облегчит советским людям движение по пути к заветной цели. Конечно, каждый из нас в своей области может сделать не так уж много, но объединенные и организованные усилия всего народа могут совершить то, - Геннадий Степанович усмехнулся, - по сравнению с чем все чудеса, описанные в легендах, сложенных за всю историю человечества, покажутся пустяками. Если когда-нибудь, - добавил он, - будущему человечеству понадобится произвести изменения в солнечной системе, то к тому времени, когда возникнет эта задача, люди коммунистического общества будут обладать средствами для ее выполнения. Нет границ могуществу свободного человека!
Он произнес это, как тост, и поднял бокал.
* * *
С чувством сожаления покидал я бухту Капризную. Но в Москве меня ждала работа, и она тоже была частицей того общего труда, о котором говорил Геннадий Степанович.
Половинка Луны висела низко над горизонтом, когда я на аэродроме садился в электролет.
Не было никаких приключений в это мое посещение бухты Капризной. Я видел вещи не более поразительные, чем те, что я мог бы увидеть в других местах. Ведь всюду в нашей стране делаются интересные дела, происходят открытия, дружно работают люди. Объект 21 был только одним из многих.
Но у меня было ощущение, что я пережил огромные события в эти дни.