Чтение онлайн

«Выбрав правильную тональность, — думал он, — скрипач способен вдребезги разбить хрустальный бокал. Несколько шагающих в ногу солдат способны разрушить величайший из мостов. Без сомнения, я смогу расщепить атом, если использую нужной величины резонансную вибрацию. Но как найти луч со столь немыслимой частотой? Космические лучи обладают такой частотой, но в силу рассеивания она ослабевает и становится для меня бесполезной. Я должен создать свой собственный источник».

И Эдмонд приступил к решению проблемы генерации подобного луча, решив использовать для этой цели энергию распада радона.

«А поскольку космические лучи есть не что иное, как порождение атомов, — думал он, — я, без всяких сомнений, смогу применить их в процессе деления».

Но радон, продукт загадочной эманации умирающего радия, был ему недоступен. Для получения радона требовалось как минимум десять граммов радия, а стоимость этих ничтожных десяти граммов превосходила все его скромные финансовые возможности. Значит, и начинать нужно было с поисков этих средств.

Кому-то подобная проблема могла показаться неразрешимой, но Эдмонд не относился к их числу. Он уже видел множество способов. Но из всех этих способов следовало выбрать идеально подходящий его требованиям. Желательно было получить постоянный источник дохода, не требовавший никаких дополнительных усилий. Гонорар за патент, с последующими процентами от выпуска, как нельзя лучше подходил для этих целей. Но что бы он ни запатентовал, его открытие должно быть защищено от воровства, подделки, а производимый продукт должен пользоваться немедленным спросом. И что самое главное, патент должен быть полностью защищен от раскрытия заложенных в нем принципов, ибо автор считал эти принципы опасными для общества, не так уж и давно покинувшего первобытные пещеры. Эдмонд не собирался вручать этому обществу мощные разрушительные силы.

«Наверное, я величайший из всех мизантропов, — с горькой усмешкой думал он, — но при всем этом у меня нет никакого желания уничтожать общество, позволяющее мне жить в относительном комфорте, которое готовит мне пищу, поддерживает мое жилище, снабжает светом и теплом. Только дайте этому зверью познать секреты атома, и следующая же война ввергнет цивилизацию в пучину первозданного хаоса».

И тогда Эдмонд обратил удвоенную мощь своего разума к активному свинцу, в результате чего был получен тонкий стержень размером с обыкновенную спичку. Далее из радиоприемника была извлечена вакуумная лампа, отсоединена от цоколя, после чего с величайшей предосторожностью свинцовый стержень был пропущен через электродную решетку, заменив собой вольфрамовую нить накаливания. С непостижимой ловкостью, на какую были способны странные пальцы Эдмонда, цоколь был возвращен на прежнее место, подающие питание на нить накаливания штыри разъединены, а из лампы откачан воздух.

«Перед вами источник постоянного электронного потока, — думал он, поворачивая в руках лампу. — Вполне возможно, что этим я смогу заинтересовать производителя электронных ламп, которому могут понравиться ее долговечность, отсутствие источника питания и которая не будет создавать помех и будет бесшумна в работе. Все это, безусловно, станет большим преимуществом в схемах простейших электрических цепей».

Он не стал утруждать себя проверкой собственного изобретения в действии, а передал необходимые диаграммы и описания в руки патентного стряпчего и с письмом отправил образец в контору «Стоддарта и К°» — крупного независимого производителя вакуумных ламп. Подготовив необходимую аппаратуру, он стал ждать, когда его облагодетельствуют необходимой суммой, а чтобы не терять зря времени, снова занялся проблемами соотношения материи и энергии.

Наверное, прошло не менее двух недель, прежде чем в руках Эдмонда оказалось ответное письмо концерна вакуумных трубок.

«Нами получен и испытан образец присланной Вами лампы… Технические характеристики устройства в какой-то мере соответствуют Вашему описанию, и вполне возможно, что мы проявим интерес к их производству… Если Вы желаете обсудить детали, будем рады принять Вас по известному адресу в…»

Ироническая усмешка скривила губы Эдмонда, после чего небрежно сложенное письмо перекочевало в карман брюк.

«Одна из аксиом поведения покупателя — ни под каким видом не демонстрировать свой истинный интерес, — размышлял наш герой. — Ну что же, потешим их самолюбие. Я принимаю приглашение».

В назначенный день, не отказав себе в удовольствии опоздать часа на три, Эдмонд появился в конторе «Стоддарта и К°» и протянул секретарите свою визитную карточку. Путаясь в юбке, заметно встревоженная девица скрылась за дверями кабинета и не появлялась несколько минут. Эдмонд догадывался, что скрывающиеся за темной дверью верховные силы срочно собирают подкрепление. Наконец, и он переступил порог кабинета.

При его появлении четверо сидящих за столом мужчин поспешно встали, секунда-другая ожидания, и вот уже знакомое выражение неприязни возникает на обращенных к нему лицах — так Эдмонда встречали везде. Неловкое молчание затягивалось, напряжение росло, и уже холодком потянуло в жарко натопленной комнате. Неторопливо рассматривая присутствующих, Эдмонд ждал, и вот вспыхнуло румянцем лицо пожилого господина, и он виновато кашлянул.

— Мистер Холл? — как бы проверяя себя, спросил пожилой господин и, не дожидаясь ответа, зачастил скороговоркой. — Я Стоддарт, а это наш ученый секретарь — мистер Твейтс. Эти два джентльмена, — рука мистера Стоддарта, описав короткую дугу, указала на сорокалетнюю голубоглазую личность с квадратным подбородком и на личность в очках и помоложе, — Бох и Хоффман — наши инженеры.

Эдмонд слегка поклонился; остальные кивнули. Никто не протянул Эдмонду руки, никто не предложил сесть. Он сел сам, без приглашений. Второй раунд напряженной тишины снова прервал кашель президента.

— Мы ожидали вас несколько раньше, — произнес он.

— Назначенное время меня не устраивало, — коротко возразил гость и замолчал, выжидая.

— Да, да, конечно. Пожалуй, нам лучше сразу перейти к делу. Эта ваша вакуумная лампа, она э-э… скажем, нечто революционное. При первом рассмотрении работает вполне удовлетворительно, но ее производство означает смену технологии и оборудования.

Эдмонд согласно кивнул.

— Вы должны понимать, что за всем этим кроются значительные расходы, и поэтому у меня возникают некоторые сомнения в истинной ценности вашего изобретения.

— И что же? — спросил Эдмонд.

— О каких условиях с вашей стороны пойдет речь, если мы решим приобрести права на вашу лампу?

— Контракт, по которому я получаю пять процентов с продажной цены лампы, а вы — право на производство, — последовал ответ. — Далее, я остаюсь владельцем патента и оставляю за собой право расторгнуть контракт, если объем выпуска окажется менее двух тысяч единиц в день. Далее, выплата авансовой суммы наличными в размере, скажем десяти тысяч долларов… Да, десять тысяч долларов будет вполне приемлемой суммой, и, если господа пожелают, впоследствии ее можно будет зачесть в счет процентных выплат. И последнее — контракт подписываю я сам.

— Такие условия просто немыслимы! — вскричал президент.

— Очень хорошо, — кротко согласился Эдмонд.

— Вы адвокат? — вступил мистер Твейтс.

— Нет, — ответил Эдмонд, — тем не менее контракт будет обладать законной юридической силой. — Взгляд его равнодушно скользнул по лицам присутствующих, а замечательные пальцы плотнее обхватили набалдашник выставленной вперед трости. Раздражение хозяев кабинета росло с каждой секундой затянувшегося молчания. Все эти люди испытывали непреодолимое отвращение к наглому незнакомцу, и Эдмонд прекрасно это знал. Знал и, тем не менее, не отказал себе в удовольствии улыбнуться своей замечательно-мрачной улыбкой.