Новосёлы
Шрифт:
Ну, теперь поднимется тарарам! Примчатся мама, папа, бабушка…
Потрогал шишку на макушке, посмотрел на трубу – от неё отвалилось еще несколько глиняных черепков. Видны не только войлок и лучины, но и проволока, которой всё это привязано к трубе.
А может, я вылезу?
Стал на трубу, подпрыгнул – не достать до подоконника! Положил ещё Васин кирпич, стал на него, снова подпрыгнул… Кирпич вывернулся из-под ноги, больно стукнул по лодыжке.
У меня, видно, в голове всё перевернулось. Иначе зачем мне было бежать не к выходу, а в обратную сторону?
Серая бетонная стена, темень… Левая рука проваливается в пустоту. Ага! Проход между наружной стеной и сарайчиками заворачивает влево… И трубы туда ведут… Бр-р, как здесь страшно!..
Выставил руки перед лицом – и вперёд, вперёд! Справа что-то схватило за рубашку.
– Мам!.. – голос сразу осип от страха, я рванулся – тр-р-р! Живот щекотнул холодок: здоровенный, видно, вырвал кус из рубашки…
Бежать отсюда… Бежать…
Бум! Нос и лоб обожгло, как огнём… Забыл заслониться руками! По губам потекло что-то тёплое…
Ощупываю руками впереди – ага, ещё одна стена. Ещё один поворот… Ну что ж, повернём ещё раз…
Вдруг как заклокочет у носа, как зашипит: клёш-ш, клёш-ш, клёш-ш-ш! Ноги влипли в землю, волосы стали дыбом, как иголки у ёжика…
Осторожно выставляю перед собою руки – а вдруг кто-нибудь схватит за пальцы?! Слева опять пустота… Который уже это поворот – третий? Или четвёртый? Поверну ещё раз, лишь бы не слышать этого жуткого клёкота…
И только повернул – шум впереди, говор, щенячий лай… И будто мамин голос… Ну да – мамин!
Я замер.
– Нет никого… Мальчик, может, ты перепутал? Может, не в это окно он упал?
Жоркин голос:
– В это! В это! Чтоб мне провалиться!
Опять мамин:
– Женька, ты здесь? Женик!
Потом папин голос:
– Может, очнулся и куда-нибудь отполз?..
Слышится топот ног, все бегут к подъезду. Понятно: будут спускаться в подвал. Надо выбраться раньше! Обязательно раньше… Засмеют потом – заблудился в подвале своего дома!
Выбросил вперёд руку… Ой! В ладонь впился гвоздь…
Пососал ранку, сплюнул. А вправо? Доски… Повернул назад – доски…
В западне!
Я без сил опустился на землю…
А шум уже здесь, в подвале, растекается в стороны, охватывает меня кольцом. В моей темнице по доскам ползут золотые полоски света… Где-то жикают фонариком-»жучком», свет пробивается во все щели. В одном месте доска розовеет, как пальцы, если смотреть через них на лампочку.
Совсем близко шорох ног… И какой-то щенок повизгивает… Как попал сюда щенок?
– Ищи, Снежок, ищи! – как будто бы Галкин голос.
А-а, не щенок это… Это её белый лохматый пёсик. Ну и сыщик – хо-хо!.. Любой кот перед ним – тигр…
Над ухом скрежет. Тр-рах!! Кто-то грохнул дверью, как выстрелил.
– Пооткрывали – не пройти…
Жени Гаркавого голос, девятиклассника из нашего подъезда!
Встаю на ноги: «Значит, я в кладовку попал?!»
Потихонечку выхожу… Коридор посреди подвала, по обе стороны двери, двери… В конце коридора на освещённой стене две тёмные фигуры, спинами ко мне. Они держатся за руки. Женя и Галка!.. Женя нажимает фонарик, в коридоре то темнеет, то светлеет. Галка тащит на верёвочке своего Снежка: «Ищи! Ищи!»
Закрываю дверь, она резко взвизгивает. Женя и Галка мгновенно поворачиваются в мою сторону, светят. Я слепну, закрываюсь рукой…
– Вот он! Дядя Иван, сюда! – кричат они.
А Снежок уже вырвался, подкатывается ко мне лохматым белым клубком, тычет холодным носиком мне в ладони.
– Ах ты, Снежище! Ах ты, сыщик! Узнал меня! Раз только видел – и узнал! – глажу я собачку, обнимаю её. Снежок лижет мне лоб, нос…
Меня окружают со всех сторон, тормошат:
– Живой!
Бабушка вытирает мне нос, чмокает в щёки:
– Живой!
Мама щупает руки-ноги, всхлипывает:
– Живой!
Папа тискает мне ладонями голову, поворачивая сюда-туда, словно выбирая самый спелый арбуз:
– Целый и невредимый!
– Какой целый?! Какой невредимый? – всплёскивает мама руками. – На нём живого места нет!
– Женька, это тебе отец голову привинчивал? – выглянул у кого-то из-под руки Жора.
– А ты не заметил? – удивляется Женя Гаркавый. – Ему подменили голову, новую поставили.
Они ведут меня под конвоем к выходу. Я несу на руках Снежка.
– Болит? – Жора подозрительно косится на мою голову.
– А если б ты так нырнул?
– Э, ерунда… Вот я однажды полетел, так полетел! У бабушки жил летом, в деревне. Полез на чердак в сарае яйца собирать. А жёрдочка круть под ногой! Я и полетел с верхотуры… Вниз головой! А внизу овцы стояли. Барана в лоб – трах! Насмерть. Овечки с перепугу через загородку – прыг-прыг!
– Насмерть?! У барана же рога… – не верится мне.
– Ну и что? Я твердолобый.
– Ха-ха-ха! – первым не выдержал Женя-большой.
– Не верите? А голова моя в живот провалилась… Лежу – темно, душно, дышать нечем… «Что такое?» – думаю.
– А как же… это… достал? – хлопаю я глазами.
– Запросто! Р-раз за волосы – и вытащил!
И тут начали все хохотать, словно с ума посходили.
Выбирались из подвала – хохотали.
Карабкались в изнеможении по лестнице – хохотали.
И даже в квартире ещё хохотали.
Такой со всеми припадок случился.