Новеллы
Шрифт:
Но Самбобит не видел звезды, ибо не хотел ее видеть. Как все ученые и старики, он не любил ничего нового.
И Валтасар повторял один в безмолвии ночи:
– Счастлив, счастлив, счастлив, кто родится под этой звездой!
5
И вот по всей Эфиопии и соседним с нею царствам разнесся слух, что царь Валтасар разлюбил Балкиду.
Когда весть об этом достигла страны Сабейской, Балкида вознегодовала так, как если бы ей изменил возлюбленный. Она поспешила к царю Комагенскому, который давно позабыл свои владения ради города Сабы, и воскликнула:
– Друг мой, знаешь ли, что мне сообщили? Валтасар разлюбил меня.
– Что нам в том, - ответил с улыбкой царь Комагенский, - раз мы любим друг друга?
– Неужели ты не понимаешь, какое оскорбление наносит мне этот чернокожий?
– Нет, не понимаю, - ответил царь Комагенский. Она с позором изгнала его и приказала своему великому визирю приготовить все необходимое для путешествия в Эфиопию.
– Мы едем сегодня же ночью, - сказала Балкида.
– И если до захода солнца сборы не будут закончены, я прикажу отрубить тебе голову.
Оставшись одна, Балкида разразилась рыданиями.
– Я люблю его! Он разлюбил меня, а я его люблю, - твердила она со всей искренностью, присущей ее сердцу.
И вот однажды ночью, когда Валтасар наблюдал со своей башни за чудесной звездой, он случайно взглянул на землю и увидел вдали длинную черную ленту, которая, извиваясь, ползла по пескам пустыни и походила на вереницу идущих в поход муравьев. Мало-помалу то, что казалось муравьями, увеличивалось в размерах, и теперь уже царь ясно различал лошадей, верблюдов и слонов. Когда караван подошел к самому городу, Валтасар по длинным сверкающим саблям и вороным коням узнал телохранителей царицы Савской. Он узнал и ее самое, и смятение охватило его. Он понял, что все еще любит ее. В зените стояла звезда и дивно блистала. Внизу, лежа в раззолоченных пурпурных носилках, ехала Балкида. Она казалась маленькой и сверкающей, как звезда. Валтасар почувствовал, что его неодолимо влечет к ней. Однако, сделав над собой отчаянное усилие, он отвернулся, поднял голову и вновь увидел звезду. Тогда звезда заговорила и сказала ему:
– Слава в вышних богу, и на земле мир, в человеках благоволение!
Возьми одну меру смирны, о кроткий царь Валтасар, и ступай за мной. Я приведу тебя к ногам младенца, лежащего в яслях между ослом и быком.
И этот младенец есть царь царей. Он утешит всех, кто алчет утешения.
Он зовет тебя, Валтасар, чья душа столь же темна, сколь и лицо, а сердце чисто, как у ребенка.
Он избрал тебя, потому что ты страдал, и он даст тебе богатство, радость и любовь.
Он скажет тебе: "Будь радостен в нищете, ибо истинное богатство - в ней". И еще он скажет тебе:
"Истинная радость - в отречении от радости. Возлюби меня и возлюби во мне всю тварь живую, ибо лишь во мне любовь".
При этих словах божественный покой, словно луч света, озарил грустное лицо царя.
Валтасар восторженно внимал звезде, чувствуя, что в нем рождается новый человек. Вместе с Самбобитом и Менкерой он простерся на камнях и поклонился ей.
Царица Балкида взглянула на Валтасара и поняла, что в сердце его, исполненном божественной любви, никогда уже не будет места для любви к ней. Побледнев от досады, она тут же приказала каравану повернуть и идти обратно в страну Сабейскую.
Когда звезда умолкла, царь и оба его приближенных спустились с башни. Затем, взяв меру смирны, они снарядили караван и двинулись вслед за звездой. Они долго ехали по незнакомым странам, и звезда предшествовала им.
Однажды, достигнув места, где сходились три дороги, они встретили двух царей, ехавших с многочисленной свитой. Один был молод годами и бел лицом. Он поклонился Валтасару и молвил:
– Имя мое Гаспар, я царь и несу золото в дар младенцу, рожденному в Вифлееме иудейском.
Второй царь тоже приблизился. Это был старец, и седая борода ниспадала ему на грудь.
– Имя мое Мельхиор, - сказал он.
– Я царь и несу ладан божественному младенцу, который пришел возвестить людям истину.
– Я, как и вы, иду к нему,-ответил Валтасар.- Я победил свое любострастие, и потому звезда говорила со мной.
– Я, - сказал Мельхиор,- победил свою гордыню и потому был призван.
– Я, - сказал Гаспар, - победил свое жестокосердие и потому иду с вами.
И три волхва вместе двинулись снова в путь.
И звезда, которую они видели на востоке, шла перед ними, пока наконец не пришла и не остановилась над местом, где был младенец.
Увидев, что звезда остановилась, они возрадовались великой радостью. И, вошедши в дом, увидели младенца с Марией, матерью его, и, пав ниц, поклонились ему. И, открыв сокровища свои, принесли ему дары: золото, ладан и смирну, как о том сказано в Евангелии.
Дочь Лилит
Жану Псикари. 6
Я покинул Париж вчера вечером и, забившись в угол купе, провел в нем долгую и безмолвную снежную ночь. В X... мне пришлось прождать шесть томительных часов, и только после полудня мне удалось раздобыть крестьянскую повозку, которая доставила меня в Артиг. Равнина, которая тянется по обе стороны дороги, то немного повышаясь, то понижаясь, и которая когда-то казалась мне в лучах солнца такой радостной и манящей, теперь была покрыта пеленой снега, откуда торчали черные побеги виноградных лоз. Мой проводник лениво понукал свою старую лошаденку, и мы медленно продвигались среди необъятного молчания, изредка нарушаемого унылыми криками птиц. Охваченный смертельной тоской, я шептал про себя молитву. "Боже мой, боже милостивый, спаси меня от отчаяния, не допусти, чтобы после стольких заблуждений я впал в единственный грех, которого ты не прощаешь". Вдруг я увидел, как заалевший диск солнца, без лучей, закатился за горизонт; я вспомнил об искупительной жертве господа нашего на Голгофе и почувствовал, как надежда озарила мою душу. Колеса еще некоторое время катились по скрипучему снегу. Наконец мой возница концом кнута указал на колокольню Артигской церкви, подобно призраку вставшей перед нами в рыжеватом тумане:
– Так, значит, вы остановитесь в доме священника? Вы знакомы с господином кюре?
– Я знаю его с детских лет. Он был моим учителем, когда я ходил в школу.
– Должно быть, он человек ученый и прочел много книг?
– Друг мой, аббат Сафрак столь же учен, как и добродетелен.
– Вроде бы так. Но слыхал я и другое.
– Что же вы слышали, мой друг?
– Всякий говорит, что ему вздумается. А по мне- пускай себе говорят.
– В чем же дело?
– Да вот, есть люди, которые уверяют, будто бы господин кюре колдун и у него дурной глаз.
– Какой вздор!
– Я, сударь, ничего не говорю. Но только если господин Сафрак не колдун и не человек с дурным глазом, так зачем же он вечно роется в книгах?
Повозка остановилась у дома священника. Я расстался с этим дурнем и пошел вслед за служанкой священника, проводившей меня к своему хозяину. В комнате стол уже был накрыт. Я заметил, что г-н Сафрак за последние три года очень изменился. Он, прежде такой высокий и плотный, сгорбился и ужасно похудел. Глаза, смотревшие пристально, сверкали на его осунувшемся лице. Нос, словно удлинившись, нависал над сжавшимися губами. Я бросился в его объятия и, рыдая, воскликнул: