Ностальгия
Шрифт:
– А-а, налогов не платят и скрываются, – произнес Антон то, что слышал недавно в теленовостях, – или своровали и скрываются.
Андрей продолжал усмехаться, решив не вступать в лишние пререкания с другом.
Двое в черных гимнастерках вместе с мрачной дамой стали петь «Интернационал», показывая посетителям ресторана, что надо подпевать вместе с ними. Слова известной революционной песни подхватили все посетители ресторана, кроме Андрея и Васи; с каждым аккордом музыка звучала все громче и также громче пели артисты и посетители ресторана:
Вставай, проклятьем заклейменный, Весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущенный И в смертный бой вести готов. Весь мир насилья мы разрушим До основанья, а затем Мы наш, мы новый мир построим... Кто был ничем, тот станет всем. Припев песни артисты пели, начав стрелять из маузеров в воздух: Это естьнаш последний И решительный бой: С Интернационалом Воспрянет род людской!Антон обратил внимание, что его друзья не поют, и сказал:
– А ну пойте с нами.
– Нет, петь мы не будем, – ответил Андрей.
Антон махнул рукой и продолжал петь с вдохновением со всеми:
Никто не даст нам избавленья — Ни бог, ни царь и ни герой. Добьемся мы освобожденья Своею собственной рукой. Чтоб свергнуть гнет рукой умелой, Отвоевать свое добро, Вздувайте горн и куйте смело, Пока железо горячо! Лишь мы, работники всемирной Великой армии труда, Владеть землей имеем право, Но паразиты – никогда! И если гром великий грянет Над сворой псов и палачей, Для нас все так же солнце станет Сиять огнем своих лучей.– Всем лежать! – послышалось со стороны входной двери ресторана.
Глава 3
Маски-шоу
В зал ресторана с шумом ввалились десять человек, одетых в зелено-пятнистую армейскую униформу, черные солдатские высокие ботинки, в черных масках и с автоматами в руках.
Руководил ими незнакомец в штатском, человек лет тридцати с небольшим, с коротко подстриженными черными волосами; лицо его было с резкими чертами, морщинами на лбу и возле глаз, хищными, круглыми глазами. Одет незнакомец был весьма официально: в синий костюм, белую сорочку, синий галстук. Его штатская одежда явно не вписывалась в армейскую форму его свиты с автоматами.
– Всем лежать! – приказал незнакомец в штатском. – Оружие класть на пол!
Андрей усмехнулся, прошептав Васе и Антону:
– Ну, как вы? Еще живы?
– В… вро… вроде, – еле выговорил, заикаясь, Вася.
– Чего смеешься? – вяло протянул Антон. – Такой концерт только что посмотрели, а теперь…
– А не кажется ли тебе, мой дорогой коммунистический, – с издевательской ухмылкой прошептал Андрей, – что современные маски-шоу – логичное продолжение ностальгического концерта? Только вот здесь и сейчас ностальгией вовсе не пахнет…
– Не понял… – также протянул Антон, морща лоб.
– Тебе не понять, мой дорогой коммунистический, – с издевкой ответил Андрей. – Это наше новое дежа вю.
– Чего, чего?
– Новое дежа вю, – повторил Андрей.
– Зуб даю…
– Не нужен мне твой зуб, Антон, – усмехнулся Андрей, – думай над моими словами.
– Сов…совок и по… полицейщина вместе, – пояснил Вася, поняв мысль Андрея.
Люди в масках грубо тыкали автоматами в посетителей, приказывая им лечь всем на пол. Через минуту посетители и артисты на сцене лежали на животах, подняв руки и расположив их за головами.
– Почему была стрельба в ресторане? – прокричал незнакомец в штатском, озираясь по сторонам.
Мрачная дама, лежа на полу, попыталась ответить:
– У нас был концерт, мы играли революционеров и чекистов.
– Концерт, значит, был? – спросил незнакомец и подошел к мрачной даме. – А ну встать!
Она охотно встала, отряхивая одежду от пыли.
– Имя, фамилия?
– Это что… это допрос? – удивилась мрачная дама.
– Имя и фамилия! Отвечай мне быстро! – приказал незнакомец в штатском, закуривая.
– А-а… А почему так грубо?
– Что-о?!
– Почему мне тыкаете?
– Черт, я всех здесь могу посадить за решетку за сопротивление властям! – заорал незнакомец в штатском. – Имя и фамилия!
– Коровкина Мария…
– Ты директор?
– Нет.
– Так, значит, тебя зовут Мария? – незнакомец специально пустил дым от сигареты в лицо Марии, усаживаясь на стул.
– А мне сесть можно или вам только здесь сидеть?
– Значит, Мария…
– Мария Алексеевна, – уточнила мрачная дама, но, кажется, незнакомец в штатском не услышал ее и продолжал:
– Значит, просто Мария, чего ты здесь играла? И зачем здесь была стрельба?
– У нас такой концерт… Революционеры… Моряк с маузером… Бутафорское оружие.
– Да неужели?
– Да, не настоящее.
– Это проверим, – сухо сказал незнакомец, вертя в руках маузер.
– А вас как звать? – спросила Мария.
Мария продолжала стоять, а рядом с ней стояли люди в масках с автоматами.
– Зверев, – ответил незнакомец в штатском.
– Подходящая фамилия для такого, – произнес насмешливо Андрей.
– Что-о? Это кто здесь вякает? – Зверев заорал и его маленькие круглые глазки впились в Андрея, словно пиявки в тело.
Зверев подошел к Андрею и приказал, толкнув его ногой:
– Ну, ты, встать!
Андрей не спеша встал, стараясь не смотреть на Зверева.
– Имя, фамилия? – спросил Зверев Андрея.
– Андрей.
– Имя и фамилия!
– Андрей Петрович Воронцов, – с достоинством ответил Андрей.
– Записал? – Зверев обратился к одному в маске. – Проверить надо, что это за птица такая… Вишь, одет, как голубой.