Ноэль

День неумолимо клонился к вечеру, и именно по этой причине все так и кипело жизнью на широкой, серой от пыли улице маленького городка Террелл, штат Нью-Мексико. Однако почти все повозки и экипажи, летящие по улице во весь опор, поравнявшись с саманным строением здания суда, где окружной прокурор только что вынес вердикт в отношении группы мелких владельцев ранчо, невольно замедляли ход.

–  Вы нас продали!
– кричал какой-то рассвирепевший ковбой высокому, аристократического вида мужчине в элегантном темном костюме.
– Вы стали на сторону этого чертова британца, скупающего участки, и вышвыриваете нас с нашей земли! А что прикажете нам делать зимой без крыши над головой и куска хлеба для детей? Вы отняли у нас нашу землю, куда же нам идти теперь? Неужели она так уж нужна этому Хьюсу? Ей-богу, этот человек прибрал к рукам уже добрую половину округа!

Джерид Данн, высокий, элегантно одетый мужчина, смотрел, не мигая, в лицо ковбою, обращавшемуся к нему с обличительной речью. Бледно-голубые глаза Данна лишь сужались все больше, и это не предвещало ничего хорошего, но ковбой, казалось, даже не подозревал о грозящей ему опасности.

–  Вы не можете отрицать справедливость суда, - заговорил Данн спокойным, хорошо поставленным голосом, не лишенным, однако, несколько манерной медлительности.
– И вас защищали опытные адвокаты.

–  Но вам эти самые адвокаты и в подметки не годятся!
– дрожащим от ярости голосом крикнул ковбой.

Данн нащупал сквозь одежду свой пистолет. В 1902 году, когда многие старались вооружиться, пистолет в кармане не казался диковинкой, хотя в большинстве городов законы запрещали ношение огнестрельного оружия. Но в Террелле время, казалось, замерло где-то на рубеже восьмидесятых годов прошлого века, и законы в отношении огнестрельного оружия только-только начали входить в силу. Городок все еще принадлежал к территории (Территория - административная единица в США, Канаде, Австралии, не имеющая прав штата или провинции, прим. переводчика ), а не к штату.

Взбешенный ковбой вполне мог иметь при себе оружие, и Джерид Данн подозревал, что именно так оно и есть. Шерифом Террелла являлся кроткий, мягкий человек, избранный на этот пост за свой жизнерадостный характер, а не за жесткость и несгибаемость. Поэтому ждать от него помощи не приходилось. Более того, когда выведенный из себя ковбой принялся на всю улицу изрыгать проклятия и угрозы, шериф поспешил незаметно улизнуть.

В этот момент рука ковбоя метнулась вниз, нащупывая рукоятку пистолета.

–  Не делайте этого, - предупредил Джерид низким и звенящим в тишине голосом.

–  Но почему? Вы боитесь оружия?
– презрительно ухмыльнулся ковбой.
– Или, может быть, вы, горожане, не умеете стрелять?

Медленно, не отводя глаз от противника, Джерид расстегнул пуговицы на своем безукоризненно сшитом сюртуке и коснулся рукой потертой кожаной кобуры, где лежал кольт 45-го калибра с такой же видавшей виды черной рукояткой.

Один вид этого грозного оружия, уже не раз, должно быть, выручавшего своего хозяина, мог служить предостережением. И уж тем более красноречивым оказался жест Джерида, нежно поглаживающего пистолет сквозь тонкую ткань подкладки. Данн казался абсолютно спокойным, в его стройной, подтянутой фигуре не чувствовалось и тени волнения, а взгляд бледно-голубых глаз не отрывался от лица расходившегося ковбоя.

–  Брось, Эд, - раздался голос одного из друзей задиры.
– Жаль, конечно, но в адвокатов стрелять нельзя. Мы найдем другую землю и на этот раз уже не дадим себя одурачить торговцу землей.

–  Это моя земля! И к черту законы! Я не собираюсь уходить с нее из-за какого-то денежного мешка, заплатившего адвокату кругленькую сумму и пытающегося согнать нас с насиженных мест!
– Ковбой изо всех сил стиснул в ладони рукоятку пистолета.
– Вытаскивай свою игрушку, или ты умрешь, парень!

–  Опять за старое, - пробормотал себе под нос Джерид.

Его немигающие голубые глаза еще больше сузились, а на губах появилась холодная усмешка.

–  Вытаскивай!
– не унимался ковбой.

Но Джерид стоял, не шевелясь.

–  Трус!

Однако, и это не вывело адвоката из равновесия. Он уже успел усвоить простую истину - побеждает в подобных ситуациях не тот, кто суетится, а тот, кто умеет выдержать паузу и вовремя выстрелить.

В следующую минуту рука ковбоя метнулась за пистолетом. Эд успел выхватить оружие, но выстрелить ему помешала пуля Джерида, раздробившая его правую руку. Пальцы ковбоя, дрогнув, разжались, и, выронив пистолет, он с громким стоном опустился на грязную землю.

Ковбой все-таки успел нажать на курок, и пуля огнем обожгла ногу Джерида чуть выше колена, но он сумел удержаться на ногах и даже не вскрикнул. Продолжая буравить пристальным взглядом распростертого на земле противника, адвокат медленно приблизился к нему и остановился, все еще сжимая в руке пистолет. Ставшие свидетелями этой сцены люди с нескрываемым страхом всматривались в холодные, мерцающие ледяным блеском глаза Данна.

–  Ты закончил или, может быть, хочешь добавить что-то еще?
– бесстрастным голосом спросил адвокат. Его указательный палец все еще лежал на спусковом крючке, а дуло пистолета смотрело на лежащего на земле ковбоя.

Ни у кого не осталось сомнений, что если Эд попробует потянуться за своим пистолетом, валяющимся рядом со здоровой рукой, то Данн, не задумываясь, всадит в него вторую пулю.

С трудом приподняв голову, бледный, как мел, ковбой смотрел на призрак смерти в обличье адвоката в темном, с иголочки, костюме.

–  Послушай, - произнес он хриплым шепотом, - мне кажется, мы где-то уже встречались.

–  Сомневаюсь.

Лицо ковбоя исказила гримаса боли.

–  А я - нет, - продолжал настаивать он.
– Я видел тебя… в Додже. Я ездил в Додж где-то… в начале восьмидесятых. Там один бандит, техасец, убил другого бандита… Он сделал это, даже не пошевелив рукой, вот так, как это случилось сейчас…

Ковбой все больше слабел от потери крови и в любую минуту мог лишиться чувств, и кто-то из толпы бросился искать доктора.

Появившийся вскоре темноглазый человек с докторским саквояжем с трудом протиснулся сквозь толпу зевак к пострадавшему. Наметанный быстрый взгляд врача метнулся от окровавленной ноги Данна к залитой кровью руке ковбоя, все еще лежащего на земле.

–  Сейчас 1902 год, - обратился врач к адвокату.
– И нам пора бы уже стать цивилизованными людьми. Уберите эту чертову штуку!