Чтение онлайн

Рембрандт. Напрасно беспокоишься, мать, меня в Италию и палкой не загонишь. Меня с души воротит, когда я смотрю на их смазливые голубенькие горы и небеса, мне кажется, что они все пытаются изобразить то, чего нет в этом мире, и проходят мимо настоящих сокровищ.

Фьеретта (мужу). Дорогой, не пора ли нам отправляться, у тебя с утра уроки, да и хозяевам надо отдохнуть.

ван Сваненбюрх (вставая) . Действительно, надо поблагодарить хозяев, мне, правда, завтра с утра пораньше в штудии. (К Ливенсу.) Ты не покажешь нам свои работы?

Ян Ливенс . Да, конечно.

Мать. Прошу вас, побудьте еще, госпожа ван Сваненбюрх. Не обращаейте на них внимания, это все от молодости....

ван Сваненбюрх (подходя к Хармену). Огромное спасибо за прием, господин ван Рейн. Не расстраивайтесь, у нас среди художников всегда споры, да еще и не такие.

Фьеретта (подходит к Рембоандту). А вам, Рембрандт, я хочу сказать: когда-нибудь вы и сами поймете, что вы погорячились, и, как вы выражаетесь, красивенькие горы и голубенькие небеса, действительно существуют, но они, конечно, еще более прекрасны, потому, что наполнены дивной душой Данте и Микеланжело, и всех остальных, любящих свою землю, людей.

Гости откланиваются. Рембрандт резко встает и где-то в дальнем углу сваливает мольберт.

Мать. Что случилось? Геррит упал?!.

Лембрандт. Нет мать, это я уронил мольберт.

Мать. Мольберт, ох, а как же картина, не испортилась?

Рембрандт. Нет, картина уцелела чудом. Здесь невозможно работать, стоит повернуться, и обязательно натыкаешься на какую-то чертову рухлядь.

Отец. Лучше бы научился разговаривать со старшими, а не привередничать. Я в твои годы ютился в одной комнате с двумя парнями, и у нас был один стул на троих..

Рембрандт. Но ты не писал картины.

Отец. Кому не нравится мое жилье, пусть ищет другое, если у него найдутся на это деньги.

Мать. Больно уж ты суров, Хармен. В комнате и впрямь - не повернуться, я, как начинаю убирать, обязательно на что-ниубдь натыкаюсь.

Геррит. Мать, почему ты всегда думаешь, что это я упал? Можешь не сомневаться, я еще держусь на ногах, хотя они и калеченные.

Мать. Прости сынок, я не хотела тебя обидеть. Просто я очень тревожусь за тебя, хотя это и глупо.

Геррит. Нет нужды трястись надо мной, будто я ребенок.

Мать. Да ты мой ребенок, как и Рембрандт... (К Хармену ) он теперь делает успехи у господина Сваненбюрха.

Отец. По-моему, он другого мнения о своих успехах в мастерской господина Саненбюрха.

Рембрандт. Что ты хочешь этим сказать?

Отец. Я хочу сказать именно то, что говорю, сегодня ты в дурном расположении духа, впрочем, как и вчера, и позавчера. Что с тобой? Тебе грезится Италия?

Рембрандт. По-моему, я по этому поводу достаточно ясно высказался.

Отец. Да уж, так обидеть гостей.

Мать. Полно, Хармен, ну зачем ты его дразнишь? Ты же видишь - он сам не свой, особенно после приезда Ливенса. Оставь ты его в покое.

Отец. Зря тревожишься, Нелтье, его и так не беспокоят, живет себе отшельником в мансарде - никто в драгоценном его обществе не нуждается. Но только мне обидно, что я не знаю, что твориться в душе моих детей, такое впечатление, что совершил смертный грех против него.

Рембрандт. О чем ты говоришь, отец?

Отец. Так почему же ты ходишь, как потерянный?

Рембрандт. Потому что мне не весело на душе.

Отец. Из-за чего? Чем ты обижен?

Рембрандт. Ничем.

Отец. Вот и весь сказ, да если тебя не тянет в Италию, то значит, есть что-то другое, а, ну конечно, мастерская Питера Ластмана в Амстердаме.

Рембрандт. Что же, вот тебе мой ответ, на прямой твой вопрос, - да!.

Мать. Но мне всегда казалось, ты доволен господином Сваненбюрхом.

Рембрандт. У господина Сваненбюрха есть свои хорошие стороны, мать.

Отец. Неужели? Интересно, интересно, сын бургомистра, художник, чьи работы украшают ратушу... Приятно слышать, как семнадцатилетний молокосос похваливает учителя!

Лисбет. Отец, послушай. Господин Сваненбюрх хороший художник, но это не значит, что Питер Ластман не может быть лучше его.

Отец. В самом деле? А кто это тебе сказал?

Лисбет. Ян Ливенс считает, что Ластман лучше ван Сваненбюрха.

Отец. Ливенс? Ян Ливенс! А кто такой Ян Ливенс?! Сын обойщика, уехавший в Амстердам и научившися там говорить высокие слова да размахивать руками. Еще один молокосос, да еще и дурак, а ты повторяешь его слова, словно он пророк.

Рембрандт. Скажи прямо, что ты никогда не простишь мне университет.

Отец. Да, тебе дали деньги на университет, и у тебя ничего не получилось. Тебе дали деньги на ученье у господина Сваненбюрха, выходит, и тут все кончилось пшиком?

Мать. Хармен, не надо так, успокойтесь же, наконец. Господин ван Сваненбюрх сам говорит, что у него не было еще такого ученика, как Рембрандт. А что до этой истории с университетом, так я впервые слышу, чтобы у нас в доме поднимали столько шуму из-за напрасно расстараченных денег. Видит Бог, у кого не бывает ошибок?

Отец. Здесь не одна ошибка, а две, но главное, увы, надо сказать прямо - дело в деньгах. Нужно чинить мельницу, нужно приданое Лисбет...

Геррит. И еще - на мое содержание, на врача, и все потому, что я никогда не заработаю. Все вы, сидящие здесь, думаете это. Так почему же вы не хотите сказать вслух?

Отец. Ошибаешься, Геррит, Богом клянусь, если бы даже твое лечение стоило в десять раз дороже, я бы наизнаку вывернулся, а денег не пожалел. Ты столько работал на мельнице до того...