Чтение онлайн

— Другими словами, — заметил Фостер, — вы искали некую абстракцию, чтобы поверить в неё, в данном случае — справедливость с большой буквы. Но справедливости в природе не существует. На неё надеется и её признает только человек.

— Но ведь кроме неё в жизни существует немало хорошего, и часть этого хорошего я бы не прочь получить в своё распоряжение.

— Ждите своего часа и не теряйте способности мечтать.

— Мечты! — воскликнул я. — О, их у меня хоть отбавляй. Я хочу иметь остров в тёплых краях, где я мог бы коротать свой век, занимаясь рыбной ловлей и любуясь морем.

— В ваших словах сквозит цинизм. Но вы и сейчас пытаетесь конкретизировать абстракцию, — сказал Фостер. — А впрочем, не важно. Материализм — это просто другая форма идеализма.

Я посмотрел на него.

— Однако я знаю, что ничего у мена никогда не будет, как никогда не будет в мире той справедливости, о которой вы говорили. И как только окончательно поймёшь, что тебе этого никогда не увидеть…

— Несбыточность, видимо, является важным элементом любой мечты, — прервал меня Фостер. — Но, тем не менее, вы должны беречь свою мечту, какой бы она ни была. Не оставляйте её.

— Хватит философий, — заявил я. — Она нам ничего не даст.

— Вы хотели посмотреть документы? — спросил Фостер и вытащил из внутреннего кармана связку ключей. — Если вы согласитесь сходить к машине и, возможно, испачкать руки, то найдёте в ней приваренный к раме сейф. Там я держу все фотокопии, свой паспорт, необходимый запас денег на крайний случай и прочее. Жизнь научила меня быть готовым в любой момент сняться с места. Поднимите коврик с пола и вы увидите сейф.

— Это не так уж срочно, — сказал я. — Я посмотрю их утром, после того, как немного посплю. Но, поймите меня правильно: я соглашаюсь на это только из-за своего проклятого любопытства.

— Хорошо, — ответил Фостер. Он откинулся на спинку кресла и вздохнул. — Я устал, Лиджен. Устал мой рассудок.

— Да, — согласился я, — и мой тоже. Если не говорить об остальных частях моей анатомии.

— Ступайте спать, — сказал Фостер. — Продолжим разговор утром.

Я отбросил лёгкое одеяло и осторожно встал с постели. Нога утонули в ковре, густом и мягком. Подошёл ко встроенному шкафу, нажал кнопку, и дверь отодвинулась в сторону. Моя старая одежда валялась на полу там, где я её бросил. Но у меня ещё была и чистая, которую мне одолжил Фостер. Он не будет возражать, если я подержу её у себя подольше. В конце концов, так ему обойдётся дешевле. Фостер был чокнутым, но ждать утра, чтобы сообщить ему об этом, не имело смысла.

Среди вещей, которые одолжил мне Фостер, не было пиджака. Я хотел было надеть свой старый, но передумал: на улице было тепло, к тому же эта серая в полоску тряпка, заляпанная жирными пятнами, может привлечь излишнее внимание. Я переложил свои вещи из карманов грязной одежды, лежащей на полу, тихонько открыл дверь и спустился вниз.

Занавески на окнах гостиной были задёрнуты. Я едва различал очертания бара. Не мешало бы захватить с собой что-нибудь поесть. Я разглядел проход за баром, пошарил вслепую по полкам и наткнулся на горку небольших банок, которые при этом тихо забренчали. Должно быть, орехи. Я попробовал поставить одну банку на бар — она звякнула обо что-то невидимое. Я выругался про себя и стал ощупывать препятствие. Это было что-то большое и металлическое, судя по холодной, гладкой поверхности с небольшими выступами, имеющими острые углы. Я готов был отдать голову на отсечение, что это был…

Я наклонился и напряг зрение. Слабый луч лунного света, пробивающийся сквозь щель в тяжёлых портьерах, падал так, что я почти смог рассмотреть очертания этой штуки. Я склонился ещё ниже и увидел отблеск света вдоль перфорированного кожуха пулемёта 30-го калибра. Я проследил, куда направлен ствол, и рассмотрел чёрный квадрат прихожей, а в глубине её — крошечный блик света, который отражался от начищенной медной ручки на входной двери.

Я отпрянул и прижался к стене. Внутри у меня стало как-то пусто. Если бы я попытался выйти через эту дверь…

Идиотизма у Фостера могло бы хватить на двух обычных психов. Мой взгляд метался по комнате. Мне нужно было срочно убираться отсюда, пока он с диким воплем не выскочит из темноты и меня не хватит сердечный удар. Может, попробовать через окно? Я обогнул бар, стал на четвереньки, прополз под стволом пулемёта к тяжёлым портьерам и отодвинул их в сторону. За стеклом разливался бледный свет. Нет, не мягкий свет луны, а густое молочное свечение, напоминавшее фосфоресцирующую морскую воду…

Я отпустил портьеру, пробрался под стволом пулемёта назад в холл и прошёл через вращающуюся дверь в кухню. Блестящая ручка холодильника отражала слабый свет. Я распахнул дверцу, залив пол светом, и огляделся: множество блестящей кухонной утвари и ни одной двери. Я подошёл к окну, почти полностью заслонённому снаружи листвой, осторожно открыл его — и чуть не сломал руку о решётку из кованого железа.

Вернувшись в холл, я попробовал ещё две двери: обе были закрыты. Третья дверь открылась, и я оказался на ступеньках, ведущих вниз, в подвал. Они были крутыми и тёмными, какими кажутся ступеньки любой подвальной лестницы, однако этот путь мог вывести меня наружу, Я нашарил выключатель и щёлкнул им, У подножья лестницы слабо высветился прямоугольник сырого с виду пола, но подвал от этого не стал менее мрачным. Я начал спускаться.

В центре помещения стоял масляный котёл отопления, от которого отходили вентиляционные трубы, переплетающиеся под потолком. Вдоль одной стены были свалены большие упаковочные ящики из неструганого дерева; в глубине, забитый досками, стоял бункер для угля. И никакой двери.

Я повернул назад. И тут раздался какой-то звук. Я замер. Где-то быстро прошуршал таракан. Звук повторился: слабый скрежет камня о камень. Во рту у меня вдруг пересохло. Я стал вглядываться в затянутые паутиной тёмные углы… Ничего.

Единственное, что мне оставалось, — это рвануть по лестнице вверх, выбить железную решётку на окне кухни и бежать сломя голову. Но, на мою беду, чтобы сделать это, мне нужно было передвигаться, а звук моих собственных шагов был настолько громким, что буквально парализовывал меня. По сравнению с этой ситуацией, шок, который я испытал, наткнувшись на пулемёт, казался мне пустяком, как если бы я уселся на хлопушку.

Обычно я не верил историям о привидениях, которые ходят и стучат по ночам, но тут я собственными ушами слышал глухие стуки, и единственное, что приходило мне в голову, был Эдгар Аллан По с его весёленькими рассказами о людях, которых хоронили, не дождавшись, пока они как следует умрут.

Потом раздался другой звук, за ним — резкий щелчок, и я увидел, как в тёмном углу в полу образовалась щель, и оттуда блеснул луч света. Этого с меня было достаточно. Я бросился вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через три ступеньки, и с грохотом ввалился в кухню. Я схватил стул, размахнулся и изо всех сил ударил им по решётке. Он отскочил и врезал мне по губам. Я бросил его, чувствуя вкус крови во рту. Наверное, именно этого мне и не хватало. Паника уступила место более сильной эмоции — ярости. Я вышел из кухни и медленно двинулся через тёмный холл в направлении гостиной. И тут вдруг вспыхнул свет. Я быстро развернулся и увидел Фостера, стоящего в дверях холла полностью одетым.