Чтение онлайн

Он вышел из леса держа в руках сломанный сачок, с выражением разочарования на лице.

Должно быть, у меня был очень удивленный вид, раз Черных толкнул меня локтем и спросил:

– Ты что?

Я, разинув рот, смотрел на Босняцкого, вернее, на его костюм. Он был такого вида, какой имеет вещь, когда ее принесли из гладильной мастерской и надели, чтобы посмотреть, правильно ли легли складки. И брюки и рубашка были аккуратно разутюжены!

Уж не носит ли он с собой карманный утюг, - чего только не изобретают в последнее время, - или специальную гладилку для брючного шва - одно время такое приспособление продавалось в галантерейных магазинах, и молодые франты охотно покупали его? Так, выходит, из тех полутора часов, что мы ждали его, он добрый час, по крайней мере просидел тут где-нибудь в кустах, прихорашиваясь!?

Ну, знаете, всякие странности бывают у людей, но некоторые привычки, мне кажется, надо оставлять дома!

Босняцкий стал объяснять, что бабочка, за которой он погнался, чрезвычайная редкость даже для Уссурийской тайги, где много всяких раритетов. До сих пор только два экземпляра ее наблюдались исследователями, и вот он, Босняцкий, третьим увидел эту драгоценность, в существовании которой многие вообще сомневались, а бабочка улетела.

Я не дослушал рассказ энтомолога.

– Пошли, - сказал я грубовато.
– Уже потеряли полтора часа.

Босняцкий вздохнул последний раз, вытер пот со лба маленьким платочком, и мы пошли.

Дорога была трудная. Как всегда в тайге, приходилось перелезать через лежащие на земле, бог весть когда свалившиеся деревья или обходить их чащей, подниматься по каменистым склонам, перебираться через речонки с быстрым течением.

Когда встретилась первая водная преграда, я, смерив взглядом глубину потока, смело шагнул в своих сапогах и, ступая по камням на дне, перешел на другой берег. Черных последовал за мной.

Я оглянулся. Что будет делать Босняцкий? Конечно, мы могли просто перетащить его через речку - он весил, вероятно, не больше моего рюкзака, - но в походе всегда важно испытать человека. Как поступит он при первой встрече с препятствием? Я ожидал, что "дачник" разденется и будет перебираться в трусах, держа узелок с вещами на голове. При его росте ему тут будет почти по пояс.

Но Босняцкий шагнул в воду прямо как есть, словно и не замечая реки. Он, кажется, к тому же и рассеянный и, думая о своей бабочке, шагает за нами машинально! Именно такой чудаковатости я от него почему-то и ждал.

Энтомолог шел не спеша, хотя вода была довольно холодной. Он тщательно ощупывал под водой камни, на которые ставил ногу. Течение для его легкой комплекции оказалось слишком сильным. В самом глубоком месте он поскользнулся и окунулся в воду по самые подмышки.

Бедные брюки! Уж теперь-то Босняцкому, хочешь не хочешь, придется расстаться со всем их великолепием. Откровенно говоря, я ждал, что, выйдя на сушу, он будет с сожалением оглядывать их и, может быть, даже, не считаясь с тем, что нам нужно спешить, достанет свою гладилку и примется наводить лоск. Но маленький энтомолог, не обращая никакого внимания на брюки, с которых ручьями лилась вода, зашагал по еле заметной тропе, которая вилась среди могучих лиственниц.

Он исчез среди деревьев прежде, чем мы с Данилой Петровичем успели опомниться. Вообще Анатолий Сергеевич, надо сказать, в походе был довольно подвижным: мелкий, как зернышко, он пролезал и в такой чаще, перед которой даже мы иногда пасовали; правда, он шел налегке, а мы с ботаником тащили тяжеленные рюкзаки. Через несколько минут мы нагнали его. Он сидел на камне, освещенный ярким солнцем, совершенно сухой и в... безукоризненно отутюженном костюме.

Я протер глаза. Переоделся он, что ли? Но задавать вопросы тогда постеснялся.

...Я не ставлю своей задачей описывать все наши странствия, которые продолжались добрых две недели. Расскажу только, как я нашел свою железную березу и что из этого вышло.

Это было на шестой или седьмой день нашего путешествия. Мы разбили лагерь около небольшого ручья, сложили вещи и налегке отправились на рекогносцировку - каждый по своим делам. Мы условились не отходить особенно далеко от лагеря. В конце концов, ближе или дальше - вокруг лежит нетронутая тайга, и неизученное здесь - на каждом шагу.

Я, должно быть, уже целый час пробирался среди леса, где южные растения фантастически перемешались с северными, не обнаружив и следа дерева, которое искал. Я решил попытаться выйти на возвышенное место, чтобы оглядеться.

Внезапно лес словно расступился передо мной, и я очутился на краю пропасти, вернее - провала.

Земля опустилась здесь на сравнительно небольшом участке и, вероятно, это произошло сразу.

Об этом свидетельствовали крутые, местами отвесные стены пропасти и обнажившиеся корни деревьев, свешивавшиеся в пустоту.

Внизу, на дне, деревья лежали вповалку или торчали под разными углами, и только одно дерево, сползшее вместе с большой глыбой земли, росло прямо.

На самом краю провала стояла одинокая береза. Дерево это сразу привлекло мое внимание: кора у него была не белая, а темнобурая и не отшелушивалась от ствола, как у обыкновенной березы.

С бьющимся сердцем я поспешил к дереву, которое так давно искал. Но только я протянул к нему руки, как темный ствол вдруг зашевелился, а за тем выпорхнул из моих растопыренных рук и исчез из поля зрения, совсем как бабочка, которую пытался поймать Босняцкий. Вслед за тем я почувствовал, что и сам лечу по воздуху.

Меня спасла глыба земли, скатившаяся по крутому откосу вместе со мной или немного опережая меня. Я врезался в мягкую землю почти по колени, и, когда прекратилась дрожь от землетрясения, увидел, что нахожусь на дне провала, на который только что смотрел сверху.

Отсюда, снизу, я видел теперь голубое небо и тайгу, обступившую со всех сторон кромку вертикальных стен.

Неподалеку от меня находилась виновница приключения - железная береза. Мы вместе слетели вниз, и, к счастью, наши воздушные маршруты не совпали: железная береза -тяжелая и очень твердая, не зря ее так зовут. Сейчас, она стояла наискось, упершись в стену.