Чтение онлайн

Она появилась только благодаря стараниям наших ученых. Яйцеголовых можно понять, но уж никак не простить. Их неуемное любопытство нам дорого стоило. Теперь они говорят, что любая цивилизация развивается лишь до смертельно опасного рубежа. Потом она уничтожает себя. Большой андронный коллайдер не переживает никто, но рано или поздно до этой технологии все добираются.

Ученые обещали настоящий переворот в науке и слово сдержали. Многолетние опыты в рамках исследований «новой физики» увенчались успехом. Столкновение пары топ-кварков создало крохотное пятнышко черной дыры, что вызвало небывалую эйфорию в ЦЕРНе. Одна из теорий суперсимметрии наконец получила экспериментальное подтверждение. А через несколько дней процесс вышел из-под контроля. Образование особых, так называемых «странных частиц» сопровождалось цепной реакцией.

Люди сорвали яблоко с Древа Познания. Библейское предупреждение намертво вшито в культурный код человечества, но кто его слушал? Мы долго испытывали природу на прочность и своего добились. Мир треснул.

Вот так сорок лет назад появилась Дыра. Прямо в мой день рождения. Вскоре она достигла макроскопических размеров, и никто не знал, как остановить ее рост. Каталитическое превращение обычной материи в «странную» грозило астрономическим событием, которое наблюдать стало бы некому. Решиться на эксперименты с частицами на таких скоростях могли поистине сумасшедшие.

Вероятно, где-то в универсуме сработала тревожная сигнализация. К счастью или к несчастью, Вселенная оказалась не столь пуста, как нам думалось. Заигравшемуся человечеству больно дали по рукам, и к нам пришло Проклятие. БАК трансформировался в Лабиринт, что всех и спасло. Добываемые в нем кристаллы затормозили цепную реакцию.

Люди так и не узнали, кто и как это сделал. Мы вели себя как любопытные дети, а за такую наивность обычно наказывают. Человечество выжило, но расплачивается до сих пор, и непонятно, когда долг будет погашен.

Пока невеселые мысли тяжело ворочались у меня в голове, Стрыкин и Битик, отойдя в сторону, обменивались впечатлениями. Сержант что-то яростно доказывал, полковник согласно кивал. Должно быть, обсуждали наши перспективы. Судя по кислым физиономиям, они были мрачными. Возможно, взвод оказался не таким сильным, как ждали.

Нет, хоронить нас еще рано. Выводы будут только после первой боевой вылазки, а до нее неделя, которую еще надо прожить. За Периметром всё может перевернуться с ног на голову. В измененной реальности сверхспособности непредсказуемо возникают, развиваются, беспричинно меняются или вообще исчезают. Но вот моя – совершенно особая, поскольку работает всегда и везде. Даже вне Лабиринта.

– Ханса! – выкрикнул Битик, почему-то брезгливо скривившись.

– Я!

– Выйти из строя! Инструктаж на горе. Не опаздывай. Специально для тебя повторяться не буду.

Стрыкин доброжелательно махнул рукой, приглашая следовать за ним. По моему телу побежали мурашки. Неожиданная аудиенция. Зачем я ему вдруг понадобился?

Полковник не торопился начинать разговор. Заложив руки за спину, он задумчиво рассматривал стремительных белок, резво прыгающих по деревьям. Грызуны беспокойно цокали и подозрительно косились, опасаясь за тайники с орехами.

– Уверен, что убьешь ее, если увидишь? Сможешь? – неожиданно быстро спросил Стрыкин.

– М-м-м… Кого? – запнувшись, промямлил я. Вопрос застал врасплох.

– Варвару. Вы же были очень близки. Чемпионы Арены два на два. Сурская Лига, первый дивизион. Не ошибся?

Горизонт качнулся. Неестественно громко зашумела листва, где-то совсем рядом скрипела цикада. Верхушки деревьев разошлись, пропустив слепящий солнечный луч. Я не видел ничего кроме света. Моя метнувшаяся вверх рука прикрыла глаза. На сетчатке остывал на миг вспыхнувший силуэт Вари.

– Она умерла… – бесцветным голосом выдавил я.

– Не совсем так, – поправил полковник, не сводя с меня взгляда. – Мы восемнадцать лет не могли найти тело. Она всё еще там. Недавно видели похожего на нее монстра. Возможно, разведчик ошибся, но надо проверить.

Значит, кошмары не лгали. Мне прислали урну с чужим прахом. Варя до сих пор в Лабиринте. Хотя нет, это уже не она. Там монстр с ее внешностью. Он будет на меня смотреть ее глазами. Я каждую ночь их вижу во сне.

Голова закружилась. Всё это время память бережно хранила ее образ в мельчайших деталях. Когда мы были вместе, мир расцветал, терял плотность, вес и серьезность. Светлая и воздушная, Варя точно летала над землей, изменяя саму ткань реальности. И тогда летал даже я.

Вдруг этот монстр улыбается совсем как она? Так же пахнет, смешно морщит носик? Боже, что я несу… Как не слететь с катушек еще до Периметра?

– Ты ведь вернулся за ней, верно? – почти ласково подсказал Стрыкин, глядя ледяными как у рыбы глазами.

Наверное… В этом я боялся признаться даже себе. Возможно, хотел умереть, зная, что она где-то рядом. Интересно, что помнят и чувствуют монстры? Могут ли они любить точно так же?

– Нет! Встречу – убью. Рука не дрогнет. Не сомневайтесь! – я постарался быть убедительным.

Скорее всего, не получилось. Рука, может, и не дрогнула. Дрогнул мой голос.

– Расслабься, дружок, – успокоил полковник, – мы тебе верим. Ты ведь знаешь: секунда сомнений и взводу кирдык.

– Я пойму, если отчислят.

– Так бы и сделали, – согласился Стрыкин, – но у тебя редчайшая сверхспособность. Сейчас она очень нужна. Мы даже создали небольшой резерв по кристаллам.

«И по людям» – добавил я про себя. Лабиринт – иномирье, особое измерение, куда могут войти только три рейда в день. Две смены профессионалов и группа «чистильщиков» для подстраховки. Последние вытаскивают трупы и раненых, если их вдруг там оставили. Иногда выкраивают время и для обкатки курсантов, но это бывает нечасто.

Всё силы «Тесея» уходят в Дыру, в буквальном и переносном смысле. Та требует по двадцать кристаллов в день и долгов не прощает. Они же идут на развитие сверхспособностей рейдеров. Эти ресурсы ценят и выделяют скупо. И вот, специально для меня, сделали резерв по кристаллам?

– У тебя ведь было непростое детство. Диссоциативная фуга, расстройство идентичности, синдром множественной личности? – продолжал давить Стрыкин.

Я невольно облизнул мгновенно пересохшие губы. От его пронизывающего взгляда было не по себе. Казалось, полковник читает мысли прямо на внутренней стороне моего черепа. Должно быть, там так и написано: «Врёт, туп, подозрителен и не достоин доверия».