Чтение онлайн

Стараясь ей помочь, Старик вразброд, подыскивая слова, бормотал невпопад:

– Из прошлых лет... Это не дается... Это трудно дается понимать... Это очень, очень мне понятно...

Женщина вдруг свободно, ясным голосом, справившись с волнением, твердо, холодно проговорила:

– Ну, пора прощаться... Если вам понятно, что десять лет нужно человеку, чтоб понять совсем все... Ах, неважно, я ничего вам как следует не сумела рассказать, дело не в том, что как там было, кто что сказал. Просто она потом всю жизнь его любила. Всегда. Когда не совсем понимала. И когда поняла совсем. И когда жизнь у нее уже совсем ускользала из рук... Всегда.

Тут Егор почувствовал, что девочка, оказывается, давно уже, все нетерпеливее, молча дергает его за рукав. Сдвинув наконец с места, она потянула его за собой вдоль кустов смородины, затащила за угол дома и тут первой отчаянно бросилась, высоко поднимая ноги, шагать сквозь крапивные заросли.

Когда крапива кончилась, она, похныкивая, обеими руками стала чесать и тереть голые икры.

– Стоит!
– сердито заговорила она, удерживая на минуту хныканье. Слушает, рот разинул. Зачем это тебе слушать!

– А сама?
– без всякой обиды, вполне машинально ответил Егор.

– Мало ли что я. А тебе рано такие вещи слушать, ты все равно ничего понять не можешь.

– А тебе?

– А мне поздно. Я сама все давно знаю.

– Тебе мама все рассказывала?
– почему-то шепотом спросил Егор.

– Если б я дожидалась всякий раз, пока мне что-нибудь скажут, я бы никогда ничего не узнала.

Они опять оказались на протоптанной тропке у лицевого забора и, как прежде, стали прохаживаться взад я вперед, только теперь им казалось, что прошло очень много времени с тех пор, как они тут были в первый раз, как будто это было давным-давно. Может быть, даже не сегодня.

– Тебе стыдно должно быть, - невзначай сказала девочка.
– Подслушивать стыдно и позорно.

– Мы же не хотели. Случайно так получилось.

– Ты думаешь?
– с неуверенной надеждой спросила девочка.
– Пожалуй, это верно - случайно... Надо было только уйти вовремя.

– А как мы могли узнать, когда вовремя?

– Ты довольно хитрый.

В это время Старик позвал Егора, настойчиво и требовательно, как никогда к нему не обращался.

Он стоял, по-прежнему крепко стиснув правой рукой на груди свой выгоревший, грубый плащ. Женщина открыла сумочку и, мельком заглянув в зеркальце, торопливо провела платком по щеке, мельком притронувшись, смахнула со лба прядку волос. Потом затолкала платок в сумку и протянула на прощание руку Старику.

Тот, отступая, низко поклонился, не подавая руки.

– Мы вас проводим... Егорушка, беги вперед, отворяй калитку.

Егор от удивления попятился, но пошел впереди всех к воротам.

Старик шел позади всех, все отставая. Егор нажал тугую щеколду и распахнул калитку.

Тут повторилось то же самое: женщина со вздохом улыбнулась и опять протянула руку, а Старик все дичился и очень низко, но опять издали, ей поклонился, что-то бормоча на прощание, кажется благодарил.

– Пошли, - сказала девочка Леля.

– Прощайте...

– Егорушка (он в жизни ни разу его Егорушкой не называл) вас переулками к станции проводит, так ближе будет, правда, Егорушка?..

Переулками было, может быть, чуть ближе, а может быть, ничуть не ближе, но Егор повел, как просили.

– Ты все закончила, мама?
– спросила Леля.
– Совсем все?

– Совсем все.

– Вот я рада... Теперь мы поедем... А ты тоже рада?

– Конечно. Теперь на душе легко. Подумать только, все-таки я нашла. Поговорила с его родным братом. Он, кажется, многое понял, а если даже и не все... все равно.

– Посмотри-ка на ресницы! Смыла! Вот как легко.

– Сейчас легко.

– Ага, - девочка кивнула понимающе.
– А вот и платформа!

Егор и на платформе от них не отстал, дождался прихода электрички и смотрел, как они, совсем позабыв о нем, побежали к распахнувшейся автоматической двери, обе одинаково легко впрыгнули и ушли в глубь вагона.

Он еще походил по берегу речки, поддавая носком камушки, раздумывая и хмурясь, прежде чем вернуться.

– Проводил?
– быстро спросил Старик. Он все еще стоял в ожидании у калитки, хотя, наверное, уже больше часа прошло.
– Уехали?.. Ну вот, хорошо.

– Они больше не приедут?
– не то спросил, не то вслух высказал мысль Егор.

– Зачем им?..

– Хотя верно, они ведь вашего брата искали?

Старик молчал, не понял или не слышал.

Он не поинтересовался даже спросить, откуда Егору это известно. Он молча повернулся и поплелся к своей баньке. Сел на вечное свое место и, откинув плечи, сбросил на скамейку свой плащ.

– Может быть, все-таки нужно было их пригласить войти?
– в раздумье спросил Егор.

– Что?
– рассеянно переспросил Старик.

– В дом, я говорю. Пригласить. Как вы считаете?

Безучастно Старик поднял глаза, глянул на дом, как на пустырь.

– В дом? В чей?

Видно было, что он очень устал, сидел, откинувшись назад, опираясь о кривое бревно рубленой стенки, руки лежали на щербатой доске скамьи.

– Вы с вашим братом, наверное, близнецы такие были, а?
– не вытерпел Егор.
– А?

– Что?..

– Близнецы, говорю!.. Вот!

Старик медленно повернул голову, бегло глянул, куда показал Егор: на свою искалеченную правую руку с одним-единственным оставшимся на ней большим пальцем. Она спокойно лежала, отдыхая, на белой доске скамейки.

– Вы все время ее под плащом прятали!

– Это счастье, что ты один был дома, - задумчиво, с облегчением сказал Старик и вдруг, слегка вздрогнув от испуга, от какой-то мысли, заговорил живее: - Представь: тут бы Людмила!.. Она бы враз разнюхала... Ей только кончик ниточки найти, она уж потянет! Они и так за меня подписывают заявления... Шифер под мои партизанские медали выхватили вне очереди. Пока не привезли, я и не знал ничего...
– Его передернуло.
– Прямо позором охватывает... Ну, ты только посмотри, является!.. Слава богу, опоздала!