Никогда, никогда
Шрифт:
Я нахожу письмо, написанное на обороте чека, в котором он подробно описывает, что он чувствует, находясь внутри меня. Мое лицо горит, когда я читаю это послание снова и снова, упиваясь его страстью. На фотографии, прикрепленной к этому письму, запечатлено мое обнаженное плечо.
Его фотографии производят на меня сильное впечатление – как и его слова. У меня захватывает от них дух, и я не знаю, любит ли его та часть меня, которую я не помню. Сама я испытываю только любопытство по отношению к этому темноволосому парню, глядящему на меня так серьезно.
Я откладываю письмо в сторону, чувствуя себя так, будто я подглядываю за чужой жизнью, и закрываю альбом. Он принадлежал Чарли. А я – это не она. Я засыпаю в окружении слов Сайласа, писем и предложений, которые вертятся в моей голове, пока…
Какая-то девушка падает передо мной на колени.
– Выслушай меня, – шепчет она. – У нас мало времени.
Но я не слушаю ее. Я отталкиваю ее, и она исчезает. Я стою под открытым небом. В старом металлическом мусорном баке горит огонь. Я тру ладони одну о другую, чтобы согреться. Откуда-то сзади доносятся звуки саксофона, затем они вдруг превращаются в истошный крик. И я пускаюсь бежать. Я бегу сквозь огонь, который только что горел в мусорном баке, но теперь он везде, его языки лижут здания, стоящие по краям улицы. Я бегу, задыхаясь от дыма, пока не вижу магазин с розовым фасадом, свободный от дыма и огня, хотя вокруг него все пылает. Это лавка древностей. Я открываю ее дверь, не раздумывая, потому что это единственное место, где нету пламени. Там меня ожидает Сайлас. Он ведет меня мимо костей, книг и бутылей и заводит в подсобку. Здесь, на троне, сделанном из разбитых зеркал, восседает женщина, она смотрит на меня с натянутой улыбкой. Осколки зеркал отражают свет и бросают на стены пляшущие блики. Я поворачиваюсь к Сайласу, чтобы спросить его, где мы находимся, но его нет.
– Скорее!
Я вздрагиваю и просыпаюсь. В чердачный люк просунулась Дженет и трясет меня за ногу.
– Тебе надо вставать, – говорит она. – У тебя больше не осталось дней, когда ты можешь безнаказанно прогуливать школу.
Я по-прежнему нахожусь на душном чердаке. Протерев заспанные глаза, я вслед за ней слезаю по трем полкам вниз, в нашу комнату. Я тронута тем, что она знает, что у меня не осталось законных дней прогулов, и тем, что ей оказалось не все равно и она разбудила меня. Я дрожу, когда дохожу до ванной и включаю душ. Это сновидение не отпускает меня. Я все еще вижу свое отражение в осколках зеркал трона той женщины.
Огонь из этого сна пылает снова и снова всякий раз, когда я, моргая, на миг закрываю глаза. И, сосредоточившись, чую запах золы, примешивающийся к запаху геля для душа и приторно-сладкому запаху шампуня, который я лью в свою ладонь. Я закрываю глаза и пытаюсь припомнить слова Сайласа… Ты горячая и влажная, и твое тело обхватывает меня так, будто не желает отпускать.
Конец ознакомительного фрагмента.