Чтение онлайн

Одно дело — в свободное от работы время перестроить по собственному вкусу свой городской дом, и совсем другое — переселиться в Новый Орлеан и начать здесь новую жизнь в роли строительного подрядчика!

В прошлый раз, когда Деклан увидел этот дом впервые, он, кажется, выглядел получше. Когда же это было? Пять, шесть лет назад? Деклан запустил пальцы в густые русые волосы, вспоминая. Да нет, какое там пять-шесть — одиннадцать лет уже прошло! Ему было двадцать, он приехал в Новый Орлеан в гости к однокурснику, чтобы увидеть знаменитый карнавал Марди-Гра.

Выходит, уже одиннадцать лет Дом Мане занозой сидит у него в мозгу. Говорят, к местам иной раз привязываешься сильнее, чем к людям. Это уж точно: отношения с этим домом для Деклана оказались прочнее всех его любимых романов.

А теперь — к добру или к худу (что-то подсказывает ему, что к худу!) — этот дом принадлежит ему.

Глаза Деклана, серые, как дождь за окном, а сейчас и такие же мрачные, не отрывались от старого особняка. Две изящные арки, за ними — лестницы, ведущие на галерею второго этажа… Да, они-то и очаровали его в тот далекий февраль. Лестницы, галерея — и еще высокие стрельчатые окна, и причудливый балкончик на крыше, и изящные белые колонны, и причудливый орнамент балюстрады. Казалось, дух итальянского Возрождения витал над этим домом — таким роскошным, таким буржуазным… таким южным.

В нем словно воплотилось все, чего так не хватало Деклану в Новой Англии.

Дом Мане позвал его, и что-то в глубинах его души откликнулось на зов. Теперь Деклан понимал, что никогда — все эти одиннадцать лет — не забывал о нем. И в ту первую встречу, еще до того, как они с Реми забрались внутрь, он точно знал, что увидит в холле!

Или, быть может, то была иллюзия, порожденная неумеренной выпивкой?

Можно ли доверять ощущениям пьяного юнца? Не больше и не меньше, признал Деклан, чем душевным порывам зрелого и совершенно трезвого мужчины.

Едва Реми упомянул о том, что Дом Мане снова выставлен на продажу, Деклан уже звонил риелтору. Такие скоропалительные решения для него дело неслыханное, по крайней мере за последние лет пять. Он просто знал: этот дом должен принадлежать ему, как будто всю жизнь Деклан ждал возможности назвать его своим.

Цена оказалась вполне приемлемой, если не думать о том, сколько денег придется вложить в эту развалюху, чтобы в ней можно было жить. Впрочем, об этом Деклан и не думал. По крайней мере до сегодняшнего вечера.

Что ж, быть может, он свихнулся, но, так или иначе, теперь этот дом — его собственность. И вместо портфеля на сиденье рядом с ним лежит ящик с самыми необходимыми инструментами. Хоть это радует.

Деклан достал сотовый телефон и, не сводя глаз с дома, набрал рабочий номер Реми Пейна.

Ему ответила секретарша. Деклан представил себе, как Реми сидит за столом, заваленным папками и бумагами, и улыбнулся быстрой озорной улыбкой, смягчившей и преобразившей его суровое лицо с высокими скулами и сжатыми губами.

«Могло быть гораздо хуже, — сказал он себе. — За таким столом мог бы сидеть я».

— Привет-привет, Дек! — Неторопливый южный говорок Реми вплыл в салон «Мерседеса», словно туман над медленной рекой. — Ну, где ты, дружище?

— Сижу в машине и любуюсь на это чудище, которое имел глупость купить. Какого черта ты меня не отговорил или не вызвал санитаров?

— Ты уже здесь? Вот сукин сын! Я-то тебя ждал только завтра!

— А я решил не задерживаться. — Деклан почесал свежую щетину на подбородке. — Ехал большую часть прошлой ночи и сегодня двинулся в путь с самого утра. Скажи, Реми, о чем я только думал?

— А черт тебя знает! Вот что я скажу: дай мне пару часов, чтобы управиться с делами, и я к тебе приеду. Привезу чего-нибудь горячительного, и мы с тобой обмоем покупку.

— Отлично! Хорошая мысль.

— Ты уже вошел в дом?

— Нет. Смотрю снаружи, думаю, стоит ли вообще входить.

— Господи, Дек, заходи внутрь — ты же насквозь промокнешь!

— Ладно. Увидимся через пару часов.

— Я и закуску привезу. Ради бога, не пытайся сам что-нибудь приготовить. Не хватало еще сжечь дом, не успев в нем и ночи переночевать!

— Пошел ты!

В трубке раздался довольный басовитый хохот. Деклан выключил телефон.

Снова заведя мотор, он подъехал к дому, остановил машину у одной из лестниц, ведущих на галерею, точнее, у того, что от нее осталось. Достал из отделения для перчаток полученные по почте ключи.

Деклан вышел из машины — и с небес на него обрушился холодный душ. Пожалуй, вещи можно будет перенести и попозже. С этой мыслью он бегом бросился на крыльцо, несколько гнилых ступенек угрожающе прогнулись под его весом, и, оказавшись под крышей, отряхнулся, как мокрый пес.

С разных сторон от крыльца все еще росли незабудки. Эти колонны по углам крыльца когда-то оплетал вьюнок. Или не вьюнок… какое-то вьющееся растение, с такими красивыми синими цветами-чашечками, с листьями сердечком. Казалось, стоит ему сосредоточиться — и он увидит эти цветы…

Должно быть, он видел их где-то в другом месте и запомнил, решил Деклан и повернулся к дверям. Двойные двери с резьбой, застекленными проемами и полукруглым окошком наверху смотрелись величественно, даже угрожающе. Деклан провел пальцами по резному дереву и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Добро пожаловать домой, Дек! — проговорил он вслух и отпер дверь.

Холл остался именно таким, как ему и запомнилось. Сосновый пол, потемневший от времени потолок. Над головой — гипсовый медальон: двойной венок каких-то фантастических цветов. Должно быть, в былые дни в нем помещалась хрустальная люстра, а сейчас сиротливо свешивалась одинокая электрическая лампочка на длинном проводе. Впрочем, когда Деклан нащупал на стене выключатель, лампочка зажглась. Уже неплохо.

Главной в холле была широкая лестница. Она вела на второй этаж, где на площадке расходилась по сторонам — в правое и левое крыло дома.