Чтение онлайн

— Документы принесли?

Адвокат тут же, достав из «дипломата» папку, протянул ее Гурову, и тот стал просматривать бумаги, а, закончив, покачал головой:

— Светлая личность! И что же вы предприняли?

— Сначала с дочерью поговорил, понадеялся, что переубедить ее смогу, да не получилось. Я ей, что он на сцене… трясет, а она мне — это искусство. Я ей, что он пожилых баб за деньги трахает, а она мне — это его работа. Я посоветовал ей на себя в зеркало посмотреть — она не красавица, в меня пошла — и понять, что этому мерзавцу нужна не она, а только мои деньги. А она мне на это — он ее любит. Понял я, что мои слова ей как об стенку горох, плюнул и сказал: пусть живет как хочет, но содержание урезал до минимума. Решил, что дуры должны на собственном горьком опыте учиться, если родителей слушать не хотят. Ничего, она еще молодая, пусть обожжется как следует, авось поумнеет.

— И долго продолжалось ее безоблачное счастье?

— Два месяца, а потом он ее бросил. Видно, понял, что ему до моих денег не добраться. Моя дурища сначала в истерике билась, а потом наглоталась таблеток — жить она, видите ли, без него не может. Хорошо, что и мы с женой, и вся прислуга настороже были, так что трагедии не произошло. Отвалялась эта идиотка в больнице, а потом я отправил ее с матерью в Майами — у меня там дом. И что вы думаете? Она об этом мерзавце на следующий же день и думать забыла — там-то таких мачо хоть пруд пруди, есть с кем время провести. Был я у них на Новый год, врезал своей дурище пару раз по морде и спросил: «Кто оказался прав?» А она только носом хлюпает: «Ты, папа». Мы уже к свадьбе начали готовиться, а тут эта история, будь она неладна!

— А свадьба с тем же человеком? — поинтересовался Гуров.

— Да, Лев Иванович! Это бизнес! — кратко ответил Крайнов. — Дело поручили какому-то сопляку, я попытался с ним нормально поговорить, а он начал такую ахинею нести, что уши вянут. Тогда я к начальнику райотдела пошел. И ведь русским языком объяснял, что мне смерть этого подонка ни с какой стороны не нужна, он мне вообще больше не интересен и тем более не опасен, что меня в то время и в Москве-то не было. А он мне в ответ — в протоколе допроса хозяйки дома, где произошло убийство, черным по белому написано: она, со слов потерпевшего, знает, что я ему неоднократно угрожал, чего вообще не было и быть не могло! Потому что, во-первых, я с ним никогда даже не встречался, а, во-вторых, я, как уже говорил, очень аккуратен в словах.

— А не мог это быть кто-то из ваших подчиненных, который… — начал было Гуров, но Крайнов жестко перебил его:

— Лев Иванович! В моем хозяйстве подобная самодеятельность невозможна. Уж поверьте мне на слово. А тут еще журналюги шум подняли и начали меня, что ни день, склонять. Вот этот начальничек мне и заявил, что подписку о невыезде отменить не может, потому что преступление получило широкий общественный резонанс! Можно подумать, что это не стриптизера убили, а члена правительства!

— А что у вас есть по самому убийству?

— Все, что есть у них, то и у нас, — ответил адвокат и протянул Гурову еще одну папку.

— Откуда? — удивился Лев.

— За деньги и черти пляшут, — отмахнулся Крайнов. — А ксероксы для того и придуманы, чтобы копии снимать.

Лев прочитал документы, а, когда начал смотреть фотографии с места преступления, невольно прочистил горло и, судорожно сглотнув, заметил:

— Знаете, на моей памяти такого не было. Я даже определение точное подобрать не могу. Это не изверги, не садисты, не отморозки, а все вместе плюс еще буйное помешательство.

— И вот это пытаются повесить на меня, — хмыкнул Крайнов.

— Я займусь этим делом, Илья Александрович, — пообещал Гуров. — Но мне потребуется все документация, какая у вас только есть.

Адвокат молча протянул ему «дипломат» и пояснил:

— Здесь абсолютно все, но, естественно, в копиях.

— Значит, я немедленно созвонюсь с кем надо, и дело тебе передадут еще до конца дня, — впервые подал голос Болотин.

— А я начну заниматься им, как только вернусь на работу, — пообещал Лев, убирая в «дипломат» те папки, что получил раньше, — пухленький портфельчик получился.

— Спасибо, Лев Иванович, — поднимаясь, произнес Крайнов и протянул ему руку. — Игорь мне сказал, что о деньгах даже заикаться не стоит, но если вам для расследования потребуется какая-то помощь: с кем-то поговорить, встретиться, слетать — то звоните мне немедленно. Вот это, — он достал свою визитку и написал на ней несколько цифр, — мой прямой номер. Самолет будет стоять в аэропорту, готовый к вылету в любую минуту, о машине или другой нужной технике я уже и не говорю.

Когда Гуров вернулся на работу, Крячко и Вилков должным образом оценили габариты «дипломата», и Стас спросил:

— Ну и что на этот раз подсунула нам судьба в лице твоего дружбана Болотина?

Судя по тому, что Саша ничего не спросил, Крячко уже посвятил его в подробности взаимоотношений Льва и Игоря.

— Все расскажу, ничего не утаю, — пообещал Лев. — Дело нам передадут в течение дня, но кое-какая информация и документация уже имеются. Итак. Потерпевший — Грищенко Анатолий Борисович, 1990 года рождения, уроженец районного центра Ильичевск Пермской области. Образование среднее, в армии не служил. Единственный ребенок у родителей. Отец владеет в Ильичевске небольшой станцией техобслуживания автомобилей, мать — продавщица. Окончив школу, причем весьма средне, Анатолий уехал в Москву. Чем уж он тут собирался заниматься, не знаю, но в конце концов стал стриптизером.

Лев положил перед Стасом и Сашей несколько прижизненных фотографий потерпевшего. Взглянув на них, Крячко заметил:

— Ничего, морда смазливая. Да и мышцы себе накачал неплохо.

— Фу, мерзость какая! — не сдержался Вилков. — По мне, так лучше вагоны разгружать.

— Ну, — хмыкнул Гуров, — образно выражаясь, по ночам он этим и занимался, обслуживая клиенток стриптиз-клуба за очень отдельную плату. Их список прилагается.

— И что же с этой проституткой в брюках случилось? — поинтересовался Стас.

— Пришибли, да не просто пришибли, а впечатление такое, что над ним потрудилась банда садистов с очень буйной фантазией, — сказал Лев, выкладывая на стол фотографии с места происшествия. — Сначала его жесточайшим образом избили — все внутренности отбиты, потом изуверски изнасиловали, затем кастрировали и наконец повесили. Так что официально — это смерть от удушения.

— Кому же он так здорово насолил? — задумчиво проговорил Крячко.

А вот Саша, быстро поднявшись из-за стола, с трудом выдавил: