Нерушимый – 4
Шрифт:
А вот Дрозд-Дятел потух, когда его заменили рослым смуглым Игорем Думченко, который в свои восемнадцать смотрелся на все тридцать и лохматостью напоминал гостя с солнечного Кавказа. Хотя я удивился бы, если б Димидко оставил Дятла: разъезды очень его утомили, он опаздывал на тренировки, и вообще непонятно, не взбрыкнет ли в последний момент его жена, не запрет ли мужа дома накануне соревнований.
Ранюков же, потеряв позицию, не расстроился, он отлично понимал, что не тянет и рискует подвести команду. Полчаса побегать он мог, и работал неплохо, но потом умирал и терял темп, в отличие от низкорослого, чуть выше Микроба, Любомира Бурака.
Колесо свою позицию сохранил – единственный из ветеранов-динамовцев, потому что на позиции центрального защитника играл надежно, грамотно командовал оборонительными построениями и давал подсказки не только Думченко, но и Матвеичу со мной.
Сегодня Сан Саныч никого выгонять не стал, а про Быкова будто бы вовсе забыл. Это он правильно. Не нужна мне репутация тренерского любимчика. Да и ветераны на меня окрысились бы окончательно. Может, они и правда ничего эдакого не заметили и защищали Быка только потому, что он свой. А тут, понимаешь, приехали чужие и наших бьют. Но осадочек остался. Спиной к ним поворачиваться я точно не стану.
Распустил нас Димидко ровно в шесть, и мы все направились в раздевалку: сперва бывшие динамовцы, потом молодые новички-белорусы и ветераны «Титана». Все это время я чувствовал недобрые взгляды местных.
Раздевалка загудела, наполнилась разгоряченными мужскими телами. Я повернулся к своему шкафу, чтобы достать из рюкзака полотенце, и тут меня рывком развернули – еле на ногах удержался. Надо мной угрюмой скалой навис Быков.
Конец ознакомительного фрагмента.