Неправильно, но сладко

— Маа-а-аленькой елочке хо-о-о-лодно… Сука, че ж так холодно-то?

Вот ведь зарекалась эти сапоги надевать! Тонкие! На шпильке! Убийцы ног! Но, к сожалению, офигенно красивые. И делающие мои, не особенно примечательные ноги чем-то феерическим.

Они стояли в шкафу на особой, выделенной только для них полке, потому что в свое время глупая Даша отдала за них всю месячную зарплату и потом жила на дошираке с майонезом. Что характерно, даже не похудела.

Последнее было особенно обидным.

Но сапоги, привлекающие взгляд из любого места моей маленькой съемной халупы, того стоили.

Ходить в них было больно, надевать — травмирующе для самооценки… Но внимательные мужские взгляды, в обычной жизни не баловавшие пристальностью, все страдания выкупали сторицей…

И не то, чтоб я планировала сегодня на корпоративе что-то большее, чем эти взгляды, но все же… Каждой женщине приятно такое.

А кому неприятно, тот не женщина.

И вот теперь, по полной насладившись сапоговым триумфом, я расплачиваюсь неминуемой в будущем ампутацией ног. Вполне вероятно, что прямо с сапогами, потому что снять их точно не смогу больше. Примерзли к коже, с-с-собаки.

А, учитывая, что на мне короткая шубка, такое же короткое белое платье с полностью открытой спиной, чулочки нежненькие… Я же блистать сегодня намеревалась, помним, да? То ситуация становится совсем уж отчаянной.

В который раз смотрю на приложение такси, где уже пятнадцать минут двигается в мою сторону нарисованная машинка. Двигается-двигается… И никак не придвинется.

Ресторан, где мы праздновали корпоративный Новый Год, уже закрыт. И вокруг — ни души. Вообще.

Странно даже, такой пустой город накануне Нового Года. Где феерверки? Где хлопушки? Где петарды? Где толпы пьяных гуляк?

Ни души.

Только вьюга гоняет снег и мусор по пустой улице…

И ноги уже не ощущаются. Никак. И попа тоже…

Тихий всхрап я слышу чисто случайно: ветер на мгновение перестает дуть, а ноги, которых я не чувствую, самовольно прут меня в сторону сугроба у стоянки.

И вот в этом-то сугробе я его и нахожу.

Сначала даже не понимаю, что там такое темное лежит, мешок, что ли? Или бревно?

И вот не ходить бы мне ближе, потому что желание одинокой женщины глянуть, что же там такое лежит у забора ночью на заснеженной улице не выдерживает никакой критики…

Но я подхожу.

И вижу, что не пакет передо мной, а мужик.

Здоровенный, собака такая, в чем-то пятнистом, темном, похожем на военный комбез. Лежит прямо на снегу, раскинув ноги с сапогах сорок последнего размера… И спит!

Реально спит!

Храпит!

Я медленно подхожу, пинаю носком своих шикарных сапог куда-то в район задницы мужика:

— Эй? Живой?

Мужик согласно всхрапывает. Живой, значит. Спит просто.

Ну а чего? Нормально…

Ночь, улица, фонарь, стоянка… Зима наша русская со всеми ее прелестями. И спящий под забором мужик. Ничего особенного, шел, шел, устал и прилег отдохнуть…

Не надо его трогать, Дашка…

И, вот клянусь, будь это летом, со спокойной совестью свалила бы домой, тем более, что такси неожиданно вышло из комы и бодренько поползло в нужную сторону.

Но на дворе бушует декабрь, и температура минусовая. Сильно минусовая, хотя и не критично. Может, минус десять, где-то… Не думаю, что больше, иначе бы я в своих роскошных колодках и шагу через пять минут стояния на морозе не сумела сделать бы. А я тут четверть часа уже прыгаю…

Мужик спит, причем сладко так похрапывая, и вообще незаметно, что ему некомфортно…

Во мне еще минуты три совесть борется с эгоизмом, но затем особо удачный порыв ветра распахивает короткую шубку и пробирает сразу до костей.

Не смогу. Ну вот просто не смогу его тут оставить! Замерзнет же! Это ему сейчас хорошо, а потом будет плохо! Но уже поздно!

Надо что-то делать…

Пинаю еще пару раз недвижно лежащее тело, включаю фонарик на телефоне, свечу в лицо, отмечая про себя, что мужик-то не старый, борода заснеженная, а морда лица не красная даже. Спит себе, и вообще не похоже, что испытывает хотя бы какой-то дискомфорт. Явно ему тут, на снегу, приятнее, чем мне на промозглом ветру…

Но долго так продолжаться не может, иначе я тут, с ним рядом, лягу и не встану. Спасительница Дашка…

Набираю скорую, после длительных гудков пытаюсь объяснить дежурному, что тут мужчина на снегу спит…

Нет, визуально в порядке. Пьяный? Ну, наверно… Вряд ли кто-то улегся бы спать на морозе по трезвянке… Попробовать пошевелить?

Пробую опять.

Мужик бормочет что-то и отмахивается.

Подает, короче, признаки жикзни.

Попробовать поднять и отправить домой? И все? Все рекомендации?

— Девушка, — с подкупающей откровенностью отвечает мне усталый голос диспетчера, — конечно, я могу зафиксировать вызов и отправить бригаду, хотя мы не вытрезвитель… Но ехать они будут долго, вызовов много, сами понимаете, праздники же… Придется долго ожидать… Он все это время будет спать? На морозе? Вызывайте полицию, пусть его забирают… Или просто отвезите его домой, раз уж вы ввязались…

Я в оторопи кладу трубку и опять смотрю на спящего мужика.

Ну надо же… Ввязалась… А можно было не ввязаться? Можно было оставить замерзающего человека на улице? На верную смерть?

Звонок в полицию тоже ничего не дает, кроме направления в скорую…

Замкнутый гребанный круг!

Я в отчаянии пинаю опять мужика по заднице, а он неожиданно резко разворачивается, ловит меня за ногу и роняет на себя!

Взвизгнув от неожиданности, я лечу прямо в снег, только сапожками любимыми успеваю взбрыкнуть!

Оказываюсь на животе, упираюсь ладонями в плотную куртку защитного цвета, а подо мной громадная грудь найденного мужика! Поднимается и опускается! И смотрю я прямо в его не особенно осмысленные, но вполне живые глаза!