Непоседы
Шрифт:
– По Рязанской области едем. Здесь не чернозем, а суглинки.
– Значит, здесь хлеба мало сеют?
– Много. Если удобрят, суглинок хорошо родит,
– Ах, девушки, глядите, ах!.. Другие глядели, все глаза проглядели, но ничего не заметили. Земля бурая, а поля самые обыкновенные.
– Чего ты еще увидела?
– Я ахаю не оттого, что "увидела", а оттого, что "не увидела". Свеклы здесь нет!
– Не может быть!
Но верно: сколько ни смотрели, так и не нашли знакомой темной и глянцевитой свекольной зелени.
Проехав Москву, перестали удивляться, устали ахать. К тому же успели перезнакомиться и сдружиться. Пошли расспросы, разговоры, рассказы. Зашла речь о платьях, кто что с собой в Сибирь везет. Дошла очередь до Зои.
– Этот нарядный чемодан чей? Твой, Зойка?
– Мой.
– Что везешь?
Зоя себе на уме:
"Дудки! Не на таковскую напали, чтобы я свой туалет показывать стала! Засмеют или, хуже того, с меня собезьянничают. Этак и геологов на всех девушек не хватит".
Подумала так, вздохнула и довольно-таки правдиво ответила:
– Ничего в нем хорошего нет. Я бедная. Опустила ресницы и вздохнула. Ее пожалели.
– Ничего, Зойка, в Сибири наживем!
К вечеру пришли в гости парни. Поначалу сидели скромненько, стеснялись. Девчата их подзадорили:
– Скучные вы, ребята, развлекать не умеете! Даже гармошки ни у кого нет.
– Как нет? Тащи аккордеон, Валька! Опробовал Валька инструмент. Тряхнул головой.
– Тавровское или сибирское играть?
– Давай сибирское.
Спели про Байкал, про Ермака, про целину. Песни про Москву пели. Потом пошли в ход тавровские припевки.
Из-за припевок и поссорились. Один из парней ввернул нехорошее слово, все ребята виноваты оказались.
– Проваливайте вместе со своим аккордеоном. Чтобы и духу вашего не было!
Один, курчавый, было, к Зое подсел.
– Убирайся! И без твоей папироски душно!
– Уж больно ты нежная...
Не говоря дурного слова, Зоя встала, подняла незадачливого ухажера за воротник и ладошкой в спину вытолкнула в коридор.
– Тоже мне, геолог!
Тут ребята совсем обиделись, ушли в свое отделение и принялись "козла" забивать.
2.
Конечно, на другой день девушки и ребята помирились. Вернее, не помирились, а сделали вид, что забыли о вчерашнем. Ребята снова пришли с аккордеоном, но сквернослова с собой не взяли.
Удивительно быстро умеют наши люди, особенно молодежь, сближаться, срастаться в дружный коллектив! От школьного класса, от пионерского отряда идет эта привычка. Пусть маленький, скрепленный дорожным знакомством коллектив недолговечен, пусть самый факт его существования не подтвержден протоколами, но зародившись в начале пути, он будет жить до последней, станции, по названию Разлука.
Никто не записывает решений этого коллектива, но маленькие законы, которые он издает, требуют исполнения.
У девушек что-то вроде закрытого собрания.
– Слушайте, девчата, нам ехать долго, и нужно установить порядок: пусть ребята приходят в гости, но сидят только до девяти часов.
– Правильно!
– Можно до десяти...
– Хватит до девяти.
– Я знаю, почему Алка о десяти часах заговорила.
Ей нравится черненький, который фокусы с веревкой показывал...
– Нужен он мне, как летошний снег!
– краснея, оправдывается Алка.
– Я за десять часов потому, что сейчас дни длинные...
– Кто за то, чтобы выгонять ребят в девять, поднимите руки!.. Явное большинство!
– И пусть ходят курить в другой конец вагона!
Принимается и это предложение.
Маленькие законы приняты, оглашены, вступают в силу. И попробуй только ослушаться! Правда, вечером ребят удается вытурить лишь в половине десятого, но, как говаривали старинные русские законодатели, "оный указ по обстоятельствам применение имеет". Не обрывать же начатую песню по прихоти часовой стрелки!
Ребята уходят и берутся за домино, а девушки еще долго разговаривают. Кажется, уже обо всем переговорено, ан нет...
– Знаете, девушки, у меня всего сто двадцать рублей осталось.
– Ты еще богачка! У меня восемьдесят семь.
Богаче всех Зоя. У нее сто шестьдесят три рубля.
– Ох, - вздыхает она.
– Как мне хотелось бы иметь много, много денег!
– Зачем?
– Хотя бы затем, чтобы о них никогда не думать. Такая постановка вопроса вызывает долгий и путаный спор.
– Это только при коммунизме у всех будет много денег, - говорит одна из девушек.
– Стыдись, Ленка. Комсомольский значок носишь, а говоришь такую чепуху! Если у всех будет много денег, то они ничего стоить не будут. При коммунизме будет всего много: и продуктов, и одежды, и хороших квартир, и библиотек, и театров. Так много, что всем этим можно будет пользоваться даром. Люди будут жить по потребности, деньги станут ненужны и отомрут.
– Девчата, ведь так оно сейчас и выходит!
– Что выходит?
– Что деньги не нужны!
На бессребреницу сейчас же набросились.
– Ты путаешь еще хуже Ленки!
– Если тебе деньги не нужны, отдай нам...
– Подождите, девушки, я совсем ничего не путаю. Посмотрите, что получается: денег сейчас у всех нас мало, заехали мы очень далеко, туда, где нет ни родных, ни знакомых, но это нас ни чуточки не пугает. Почему? Потому что мы знаем, что будем обеспечены всем необходимым: общежитием, едой, одеждой, обувью... И книги у нас будут, и кино, и школа для взрослых... Все будет! Вот и выходит, что нам сейчас деньги хотя и нужны, но не очень...