Немой крик
Шрифт:
Отрицательно качнула головой. По щекам невольно потекли слёзы, от которых будто бы плавилась и зудела кожа на чувствительном лице.
— Не хочу ничего. Не хочу такого счастья. Если в нём… не будет тебя. — Снова жестами, с хрипом в горле, попыталась сказать.
А затем психанула.
Набросилась на Дмитрия словно дикая кошка, ногтями вцепилась в его рубашку, рванула к себе и жадно-жадно заглушила его возмущения мощным поцелуем.
Нет! Не хочу его терять. Не хочу!
Хватило. Если он уйдёт — я просто спрыгну с крыши, или под поезд.
— Н-нет, — с болью в горле, — С тобой хочу быть. Никуда без тебя…
— Перестань, Лина. Я чудовище! Посмотри, на себя, что с тобой стало! Со мной ты будто бы барахтаешься в вечном дерьме. Я обижал тебя, унижал. Сердце твоё разбил. Ты заслуживаешь лучшего. Ты маленький ангел, которого нужно постоянно носить на руках. Это ведь из-за меня, нелюдя поганого, погиб наш ребёнок!
— Не отпущу. Никуда не поеду. Только если вместе. — Не слушаю. С надрывом в голосе пытаюсь ответить, с дрожью в руках цепляюсь за сильные плечи любимого, понимая, если отпущу — пропаду, погибну, чокнусь от отчаяния!
— Прекрати!
— Я упёртая, и ты это знаешь!!! Не отталкивай меня. Всё у нас будет хорошо. Я вылечусь, а ты заново начнёшь свой бизнес. Будешь делать украшения. И станешь знаменитым. А дети... у нас ещё будут дети. Много-много детишек! — Говорю, но не всё сразу получается.
Больше не могу. Слишком тяжело. Надеюсь, услышал. Надеюсь, понял.
— Милая моя, добрая, нежная девочка…
— Только не отталкивай, только не гони, умоляю… Ты разбиваешь мне сердце. И это так больно!
Пауза. Лишь чувствую, насколько бешено вздымается грудь мужчины, насколько озверело колотится в груди его сердце.
Он передумает. Он обязательно найдет способ, как справиться с нашими бедами. Он ведь Дмитрий. Дмитрий Орлов. Сильный, целеустремлённый, непобедимый хищник.
И я оказалась права.
Дима услышал меня. К счастью, он передумал.
— Не буду, девочка. — Поцелуй с привкусом слёз. Сначала в одну щеку. — Не буду, маленькая. — Затем в другую. — Обещаю. — И нежно-нежно в губы.
Через несколько часов мы уже сидели в самолёте, крепко-крепко держась за руки и с наслаждением смотрели, как плавно плывут пушистые облака в окне иллюминатора. Мы летели в Корею, в специальный лечебный центр, к лучшим специалистам. В полёте обсудили планы на нашу новую жизнь, а также расставили все точки над «i».
Как хорошо, что белобрысая ведьма не успела снова выскочить замуж. Соответственно, имение вернулось к Дмитрию. Он долго решал, что с ним делать. Хотел продать, но я отговорила. Потому что там прошло его детство, с поместьем любимого связывало много воспоминаний.
Но Дмитрий утверждал, что эти воспоминания… Теперь они для него как вечная, чудовищная каторга. Именно там, он чуть было меня не потерял.
Поэтому он распустил оставшуюся прислугу, продал лошадей, мебель, антикварные вещи и прочие остальные ценности. Некоторые даже, самые диковинные, подарил музеям.
Часть средств отдал больницам, часть — распределил по детским домам. Ну а для нас… Мы с ним, после курса реабилитации, в Корее, где я полностью восстановила голос, переехали за границу, в небольшой и уютный посёлок в Италии, где любимый стал заниматься земледелием и изготовлением ювелирных украшений.
Ну а я… я тоже открыла своё дело — сначала закончила медицинский, подучилась психологии, реабилитации и стала помогать другим людям, потерявшим голос, работать над своими бедами. Ещё планировала пробиться в госслужбу, чтобы следить за той беспредельщиной, которая творилась в наших детских домах. Но для этого нужно было вернуться в Россию. Дима, естественно, не отпустил.
Мы стали мужем и женой. Наша жизнь наладилась. И я впервые узнала, что такое счастье… Когда прижала к груди нашего первенца. Нашего долгожданного сыночка. Затем, через два года родилась наша вторая малышка, а ещё через три — третья.
Мы сами создаём себе счастье. Мы — творцы нашей судьбы.
В большинстве случаев.
И, в первую очередь, не важно сколько у тебя денег в кармане.
Не важно, сколько власти в кулаках.
А важно… кто ты внутри.
Конец.
Февраль 2019 г.