Некрополь
Шрифт:
– Я хочу, чтобы ему швырнули в лицо ситуацию на фронте. Мы не можем обходиться без Гризмунда ни минутой дольше. В ближайшие несколько дней будущее улья будет зависеть от его танкистов.
– Запутанная ситуация. Но Эдикт хорошо представлен прецедентами. Краткое слушанье, возможно, состоится завтра утром, и мы выбьем почву из-под ног УКВГ. – Патер посмотрел на Гаунта. – Я получу от этого удовольствие. УКВГ мнило себя выше Имперского Закона много лет. Обеспечить честную правовую систему в улье было почти невозможно. Опираясь на ваш авторитет, мы можем победить.
– Хорошо. Мы, по крайней мере, должны быть уверены, что УКВГ не сможет бесчинствовать дальше. Сколько бы они ни спорили, они знают, что на трибунале должен присутствовать имперский комиссар.
– Именно. Даже если они и станут настаивать на собственном суде, мы все равно можем задерживать их, пока вы отказываетесь присутствовать. Тогда… Бвелт? Ты опять корчишь рожи! Что теперь?
Бвелт помолчал и затем заговорил, очень тщательно подбирая слова.
– Трибунал… уже начался. Вы велели изучить всю информацию, относящуюся к делу, прежде чем идти сюда, и этот факт внесен в юридическую повестку дел.
– Что?
– Он-н-ни начали… потому что у них есть имперский комиссар. Комиссар Каул согласился представлять интересы Империума и…
Отборная ругань Гаунта заставила Бвелта умолкнуть, а старика вскочить. Натягивая кожанку, фуражку и портупею, Гаунт выдал красочную и очень выразительную тираду, описавшую, что он сделает с Таррианом, Каулом и всем УКВГ – в очень кратких и всем понятных выражениях.
– За мной! Быстро! – бросил он адвокату и его дрожащему клерку, а затем вылетел из комнаты.
На восточном конце улья небо горело. Из наружной тьмы, с речного берега враг засыпал снарядами адамантиевую Куртину и крепость на Хасском восточном, уже почти разгромленные минами.
Варл, спотыкаясь, пробивался сквозь шквальный огонь, пытаясь перегруппировать своих людей и спустить их в глубокие бункеры под стеной. Зойканские штурмовики были повсюду. Защитников было слишком мало. Варл пытался воксировать Штабу домов или командованию Танитского Первого, но энергетический фон от бомбардировок глушил частоты.
С ним было где-то двадцать человек, в основном Призраки, но также и роанцы с вервунцами, и он погнал их с башни в подвалы форта. На каменных стенах выступил конденсат из-за жара на горящих верхних этажах. Штукатурка трескалась и осыпалась, воздух, горячий, как в печи, обжигал легкие. В какой-то момент снаряд пробил стену коридора в двадцати метрах позади и вылетел через противоположную стену, войдя в камень, как нож в масло. Волна раскаленного воздуха от удара едва не сбила их с ног. В коридор ворвалась группа зойканцев, но люди Варла вырезали их.
Двумя уровнями ниже они влились в поток из почти шестидесяти человек Вервунского Главного и Роанских Диггеров с майором Родъином во главе. У некоторых были тяжелые ожоги.
– Где Уиллард? – спросил Варл, перекрикивая сирены и рев взрывов.
– Не видел, – крикнул Родъин. Его очки перекосились, щека кровоточила.
– Нужно увести людей вниз! Как можно ниже! – прокричал Варл, и двое офицеров стали направлять выживших солдат вниз по лестнице, когда им навстречу по коридору покатилась взрывная волна.
– Они заминировали Куртину! Изнутри! – завопил Родъин, пока они с Варлом проталкивали солдат, одного за другим, на лестницу.
– Я знаю, фес их! Как, мать их, они попали внутрь?
Родъин не ответил.
На стене под осажденным фортом капрал Мэрин сгонял толпу паникующих солдат в укрытие. Две группы Призраков – среди них Бростин, Иксигрис, Нен и Мак-Тиг – пробились вперед мимо него, но человек двадцать солдат Вервунского Главного совсем потеряли голову. Мэрин орал на них, размахивая руками, пытаясь перекричать визг снарядов и грохот взрывов. Пламя над фортом вздымалось на сотню метров, над ними кружили облака сажи и горящие ошметки ткани. Жар был невыносимым. Где-то рядом в погрузчик с боеприпасами попала искра, перегретые снаряды разрывались, рикошетили от каменной кладки и зигзагами пронзали воздух.
Выстрел попал в солдата Вервунского Главного рядом с Мэрином и взорвал его шипастый шлем.
Внезапно сверкнула вспышка какого-то режущего луча, протянувшегося снаружи стены и метнувшегося к ним. Мэрин увидел его и упал ничком, когда безжалостный луч вспорол стену на высоте груди, уничтожая торопящихся вервунских солдат. Они просто по очереди исчезали, уничтожались, не оставляя ничего, кроме облаков пара и иногда оплавляющихся ботинок.
Луч прошел прямо над вжимавшимся в землю танитским капралом, сжигая заднюю часть бриджей, куртку и волосы на затылке. Он затрясся и взвыл от поверхностных ожогов, но чудом остался в живых.
Он встал – обгоревшая черная форма клочками осыпалась с тела – и заковылял к ближайшему лестничному пролету.
Сотни людей – танитцы, роанцы и Вервунский Главный – бежали со Стены и врат Онтаби, ища укрытие в трущобах близ доков. Вражеский обстрел и огневые лучи зачищали Стену и форт и уже перемещались к рабочим трущобам. Щит, горящий над ними, казался издевательством. Что толку от энергетического экрана над головой, если враг пробивается понизу сквозь керамит и адамантий?
Трущобы захлестнуло пламя, и тысячи жителей в панике метались по улицам, смешиваясь с бегущими солдатами, забивая магистрали и транзиты, как стадо баранов. Хасский восточный форт дрогнул и обвалился, могучие створки врат Онтаби плавились, как лед. В Куртине зияла брешь, и это было самое опасное и серьезное повреждение из всех, нанесенных до сих пор, включая развороченный Вейвейрский вокзал.
На вратах Кроу, следующей после Хасского восточного главной фортификации на Куртине, в каких-то десяти километрах от Онтаби, солдаты с ужасом смотрели на невероятный кошмар, хлещущий шквальным огнем и лучами разрушения по речным укреплениям. Плюмаж пламени осветил предгрозовое небо и рванулся вверх, как взорвавшееся солнце.
Генерал Нэш был на вратах Кроу и мрачно воксировал о происходящем в Штаб домов. Он срочно запросил мощные подкрепления. Под угрозой прорыва по всему фронту наземные войска должны быть доступны.