Чтение онлайн

Часс оглянулся снова, прекрасно понимая, почему лорд Кроу отводит взгляд.

– Я вижу, вопрос был решен шестеро против двоих. Мой голос, за что бы он ни был, теперь ничего не изменит.

– Голосуй за что хочешь, брат мой лорд, – прожурчал Гавунда через украшенный серебром проволочный аугментор, покрывавший его рот, словно сжавшийся узорчатый паук.

Часс покачал головой.

– Я воздерживаюсь. В этом нет смысла.

Группа людей входила через восточный люк. Комиссар Тарриан пытался задержать их, но его оттерли. Это были Гаунт, Гризмунд, Нэш и их старшие офицеры.

– Не могу поверить в такое коварство, Штурм, – выплюнул Нэш в лицо генералу. Жильбер двинулся, собираясь спорить с роанским командиром, но Штурм остановил его резким щелчком пальцев.

Гаунт прошел напрямую к трону мастера-законодателя и выхватил инфопланшет прямо из рук растерянного пажа. Он просмотрел его.

– Значит, это правда, – сказал он, глядя на Штурма и маршала Кроу.

– Стратегические соображения генерала Штурма были приняты и ратифицированы Высшим советом, – шелковым голосом сказал вице-маршал Анко. – И я настоятельно советую вам и остальным иномирским командирам проявить немного уважения и любезности по отношению к обычаям и принятым в этом высшем парламенте процедурам. Мы не позволим нашим древним традициям оказаться попранными…

– Вы все глупцы, – безразлично сказал Гаунт, положив инфопланшет и отвернувшись. – Если больше печетесь о церемониях и традициях, чем о жизни. Вы только что совершили огромную ошибку.

– Вы обрекли на гибель этот улей – и нас вместе с ним! – рявкнул Нэш, кипя негодованием. Гаунт взял огромного роанского генерала за плечо и повел прочь от спора.

– Вы удивили меня, маршал, – глядя на него, сказал Гризмунд, еле сдерживая холодную ярость, словно боевого пса на короткой цепи. – По нашим встречам у меня складывалось впечатление, что вы кое-что смыслите в стратегии.

Маршал Кроу поднялся.

– Мне жаль, что вы разочарованы, генерал Гризмунд. Но план генерала Штурма показался мне разумным. Мы должны спасать улей. И комиссар Каул, который – позволю себе напомнить – живьем видел врага, нас поддерживает.

Гризмунд печально покачал головой.

– А что бы вы сделали? – спросил лорд Часс.

Раздались крики и протесты – все против Часса.

– Лорд Часс имеет право знать! – чистый, сильный голос Ибрама Гаунта заставил крики умолкнуть. Гаунт повернулся лицом к вельможе. – После некоторых наблюдений генералы Нэш, Гризмунд и я открыли бы юго-западные ворота и снарядили бы бронетанковую колонну, чтобы встретить противника, а следом пошла бы пехота. Фланкирующий маневр, чтобы встретить их снаружи Стены, вместо того, чтобы отдать все, что у нас есть.

– Сработало бы это? – спросил Часс.

– Мы никогда не узнаем, – ответил Гаунт. – Но мы точно знаем вот что: если ждать, пока они доберутся до Стены, нам будет некуда отступать, когда это произойдет.

– Некуда.

Благородный Часс хотел продолжить расспросы, но Совет Причастных потонул в шуме, и Гаунт вышел прочь, за ним по пятам шли разгневанные Гризмунд и Нэш.

– Комиссар? Полковник-комиссар? – В людном зале променада перед Советом Причастных, где парламентские работники и помощники из домов носились туда-сюда среди гильдийцев и представителей ординарных домов, Гаунт остановился и повернулся на голос. Высокий мрачного вида мужчина в богато украшенном бронежилете проталкивался сквозь толпу следом за ним, пряча оружие в правой руке под атласной тканью. Гаунт отправил спутников вперед с остальными генералами и повернулся лицом к человеку. Телохранитель кого-то из домов, несомненно.

Мужчина подошел и учтиво отсалютовал.

– Рудрек, лейб-гвардеец его превосходительства лорда Часса из благородного дома Часс. Мой лорд просит о встрече с вами в ближайшее удобное для вас время.

Мужчина передал Гаунту маленькую печать с имперским орлом на одной стороне и гербом Чассов на другой.

– С этим вы приняты в доме Часс в любое время. Мой лорд будет ждать.

Пока Гаунт смотрел на символ, лейб-гвардеец поклонился и отбыл, проглоченный толпой.

«Ну а теперь что?» – гадал он.

Сальвадор Сондар почти проснулся, сон покачивался на краю сознания. Жидкость вокруг него была сладкой и теплой, розовая биолюминесценция мягко светилась.

Щебет что-то бормотал ему, мягко, умиротворяюще и интригующе. Он не умолкал теперь все время, во сне и наяву.

Сондар повернулся в воде.

Что? Ну что там? Что ты хочешь?

Южные наружные трущобы горели, и пепельная завеса висела над усыпанными камнями улицами, разрываемая перекрестными ветрами, циклонами, расходящимися от самых больших пожаров.

Несмотря на свирепое партизанское сопротивление, зойканские силы продвигались через руины большими отрядами пехоты и колоннами танков, тысячами бойцов, невозмутимо движущихся сквозь хаос на север.

Первые уже были всего в километре от Куртины.

Глава седьмая

МАШИНЫ СМЕРТИ

Победа и смерть – сестры-близнецы, и мать их – война.

Древняя пословица

Артподготовка приближающейся зойканской сухопутной атаки в середине утра двадцать пятого дня внезапно смолкла. Наблюдатели улья тщательно отслеживали передвижения вражеских легионов сквозь наружные трущобы, но на двадцать второй день плотность дыма и туч пепла, укрывших регион, снова сделала задачу невыполнимой. Теперь же к нулевой видимости добавилось гробовое молчание.

Никто не сомневался, что прекращение обстрела предваряет неотвратимую атаку Куртины, и Штаб домов распорядился провести спешное переразвертывание сил вдоль всех южных укреплений. Ворота Куртины уже были заняты людьми из Вервунского Главного, а теперь еще и значительной частью Вольпонской, Роанской и Севгруппской армий, приведенных в поддержку. Танитских Призраков также развернули на линии фронта, вытащив их из химзаводов, где они убивали время в раздражающей праздности и разочаровании. Гаунт оставил некоторые взводы в резерве поселений, но пять взводов под началом майора Роуна были отправлены на Хасский западный форт, а еще четыре с полковником Корбеком во главе были переведены к Вейвейрским вратам в поддержку трем ротам Вервунского Главного и двум Севгрупп, уже размещенным там.

Корбек увидел уязвимость врат, как только перевозчик доставил его и его людей на место. Сверхчеловеческих усилий стоило расчистить разрушенный вокзал, и полковник с войсками проезжал мимо команд, все еще разгребающих камни или укладывающих их в эффективные баррикады. Сами врата, семидесяти метров в ширину и сотни в высоту, были блокированы обломками, в основном остатками сожженной станции. Но огромных дверей, как на других вратах, не было.

Корбек познакомился с полковником Модайлом и майором Расином, вервунской офицерской верхушкой этого отдела, и с полковником Балвером из Севгрупп. Модайл был серьезный и деловой, хотя заметно нервничал по поводу предстоящего действа, первого за всю его карьеру. Корбеку не особенно понравилось, что офицер в верхушке командной пирамиды Вейвейра был девственником войны. Майор Расин был поприятнее, но еле держался на ногах от усталости. Позднее Корбек узнал, офицер Вервунского Главного провел без сна три последних дня кряду, руководя организацией Вейвейрской обороны.