НекроХаник
Шрифт:
— Но… Но я же хотела поступать на факультет журналистики…
Девушка с трудом старалась сдержать слезы. Потому что лишить сладкого или свободных денег на месяц — это понятно и почти привычно. А в училище, ходить в белом чепчике с мещанками, от которых зачастую плохо пахнет? И еще вместо встреч с друзьями — пропадать в больницах и приютах для бедных?!
— С «небрежно» в табеле за эссе по истории клана Салтыковых, которым нам являются покровителями и старыми друзьями? Боюсь, с подобным настроем тебя на стажировку даже в Еженедельный информационный листок гимназии не примут.
— Неправда! У меня там уже три статьи вышло! По истории, естествознанию и моде! Вот!
— И когда последний раз была публикация? — с вежливой улыбкой поинтересовался Николай Павлович.
Мда, Сашенька сгоряча не подумала, что аргумент в споре выбрала не самый лучший. Потому что про моду написано еще в начале учебного года, а потом желание быть журналисткой несколько подувяло. Особенно после того, как зазнайки из редакционной комиссии заставили трижды переделывать материал.
Сидевшая до этого молча мать вздохнула и добавила, с легкой горечью в голосе:
— Ты слишком рано начала думать о мальчиках, Саша. За полгода у тебя уже третья влюбленность и с каждым разом страдает учеба. Оценки все хуже, замечаний все больше. В училище тебе придется собраться и привыкнуть к дисциплине, которой явно не хватает дома.
— Но мне придется таскать утки за больными! И пропустить большие весенние гуляния у Долгоруковых! А еще, меня будут дразнить боярыней в воскресных классах! Мещане нас ненавидят за герб и постоянно это подчеркивают!..
Старшая сестра спрятала лицо в ладонях. Да, семейный ужин плавно начал перетекать в скандал. А учитывая взрывной характер Сашеньки, вечер обещал превратиться во что-то непотребное.
На лбу Нины Августовны пролегла тонкая морщинка. С грустью разглядывая взъерошенную дочь, напомнила:
— Вообще-то у меня свидетельство училища госпожи Осокиной. И после того, как я закончила там третий год обучения, в ноги Анастасии Ивановне поклонилась за науку и терпение. И я сама позвонила ей и попросила взять тебя на стажировку.
Попытку возражать мягко прервал отец, всего лишь положив правую ладонь рядом с блюдцем. Этот жест в семье обозначал, что решение окончательное и возвращаться к обсуждению не стоит в ближайшие пару месяцев точно:
— Прошлой весной в одном из боярских кланов посадили двух молодых людей. Потому как Кодекс забыли и себя выше законов Империи попытались поставить. Это было в закрытом письме, в газетах не писали. Во время разбирательства всплыло, что вовремя не досмотрели. И тоже слишком много вольности дали. В итоге — позорное пятно на семью и два каторжанина, которых запросто удавят где-нибудь на пересылке. Потому что тянется за ними полное непотребство… Так вот, Саша. Мы от мещан отличаемся лишь одним — родословной. Которая на нас накладывает определенные обязательства. Такие как служба Родине и помощь ближнему, не взирая на ранги. На этом Русь стоит со времен Рюрика… Поэтому я очень надеюсь, что работа рука об руку с простыми людьми пойдет тебе на пользу и даст возможность понять, как именно большая часть жителей нашей страны зарабатывает на кусок хлеба… Егор с коляской будет тебя ждать в семь утра субботы. Список необходимых вещей для первого занятия получишь завтра. И проверять, все ли готово, я не буду. Теперь это — исключительно твоя ответственность. Я лишь взгляну на результаты в июне.
Перед сном заплаканная девушка столкнулась с сестрой, которая в теплом халате шла в ванную комнату.
— Все еще дуешься? — Елена поймала рукав ночной рубашки и развернула Сашу к себе. — Родители правы, тебе надо хотя бы чуть-чуть задуматься о поведении. Отец включил второй микрофон на телефункене, когда звонил в гимназию, я слышала концовку разговора. Дерзить учителям, которые делают замечания за плохо выполненную домашнюю работу… Скажи спасибо, что отца не вызвали к директору.
— Я не виновата! Всего лишь несколько помарок и забытое разок эссе!
— Конечно, — обняв сестру, Елена погладила кудрявые волосы. — Не мне выговаривать за промахи. Сама помнишь, как я получила розгами за съеденное втихую варенье и загубленный цветник, где пыталась припрятать банки. Ты еще сидела рядом и утешала, делилась шоколадкой… Если хочешь, давай после первых выходных в училище побеседуем. Расскажешь, как и что.
— В гимназии девочки из старшего класса называют старуху ведьмой и Дикой Осокой, — пробурчала в халат Саша.
— Мне думается, что через полгода ты этих дур на место осадишь. Потому как боярыня Осокина лучший кудесник по травмам в Империи. Сколько людей на ноги поставила — не сосчитать. Ну а характер тяжелый, так уже лет тридцать в одиночку семью на себе держит, после смерти мужа. Поэтому — не повторяй глупости за другими, лучше смотри и слушай. А вот когда у тебя появится собственное мнение, тогда можно будет и побеседовать.
Уже пожелав друг другу спокойной ночи, Елена добавила, остановившись на пороге ванной комнаты:
— Кстати, очень рекомендую вести дневник о том, как идет учеба на сестру милосердия. К лету наверняка накопится изрядно материала, что позволит сделать целую серию статей. Если ты все еще хочешь быть журналистом…
***
Через неделю к Сергию зашел человек, которого он никак не ожидал увидеть. Агафон, правая рука бригадира. Здоровенный дядька, с трудом проходивший в обычные двери, с черной огромной бородой и вечно насупленными бровями.
В палате к этому времени добавилось народу, поэтому побеседовать вышли во двор. Благо, чуть распогодилось, светило почти мартовское солнышко и кое-где на крышах начали плакать сосульки.
— Я с дохторами поговорил, будут выписывать тебя на той неделе. Послезавтра, в понедельник еще покрутят, помнут всячески, а во вторник и спровадят, — прогудел Агафон, с подозрением разглядывая старую скамейку рядом с сугробом. Посчитав, что вряд ли давно не крашенные деревяшки выдержат его вес, решил постоять.
Сергий же вспоминал, что именно он смог рассортировать в памяти о прошлой работе и людях, которые его чуть не угробили. Пусть пятнадцатилетний разронабочий вряд ли пользовался особым уважением в бригаде, но вот только вернувшийся с того света господин Макаров чуть-чуть изменился внутри и больше ездить на себе не даст.