Недоразумение
Шрифт:
Вот и жилые помещения. Андрей медленно подошел к двери каюты, нажал ручку.
– Входи.
Она тут же уселась в кресло, быстрым взглядом окинула небогатый интерьер. Взгляд ее немного задержался на фотографии девушки с распущенными каштановыми волосами и веселым прищуром карих глаз. Андрей невольно сравнил оба лица. Сходство изумительное.
Она уловила его взгляд и взяла фотографию со столика.
– Это на вечере в нашем институте,- произнесла полуутвердительно, полувопросительно.
– Откуда ты знаешь?
– подозрительно спросил Андрей.
Она удивленно посмотрела на него.
– А почему я не должна знать?
Тут его словно прорвало. Неопределенность, эфемерность возникшего с момента ее появления положения стала невыносимой.
– А потому что это не ты!
– почти прорычал он.- Потому что та, которая изображена на фотографии, погибла полгода назад! И я не знаю, кто ты на самом деле, как здесь появилась и что тебе от меня нужно!
Ее глаза с тревогой и недоумением следили за ним.
– Я - Тая,- упрямо ответила она.- И не кричи, пожалуйста. Ты странный какой-то, задаешь непонятные вопросы, настороженно ко мне относишься...
Андрей с размаху плюхнулся на диван напротив кресла.
– Ты хоть представляешь себе ситуацию?
– наклонившись вперед, тихо сказал он.- К страдающему дураку, сбежавшему на Марс, вдруг является невеста, погибшая полгода назад в Гималаях, ничего не объясняет и ведет себя так, словно ее появление само собой разумеется. Что этот дурак, не верящий ни в бога, ни в черта, угробивший шесть лет на изучение законов живой материи, должен думать?
Она озадаченно посмотрела на него.
– Не знаю. Мне казалось, что ты будешь рад моему появлению.
Андрей сжал голову руками.
– Откуда же ты появилась?
– медленно, сквозь зубы выдавил он.
– Не знаю,- отрешенно повторила она.- Ты захотел, и я пришла. Наверное, из твоей памяти.
– Черт возьми, но ты же сама по себе не могла появиться!
Она неопределенно дернула плечом и отвернулась, теребя в пальцах каштановые локоны своих волос.
– Неужели ты ничего не помнишь до своего появления здесь?
Она опять дернула плечом и повернулась к нему, откинув назад волосы.
– Тебе больше нечего мне сказать?
В Андрее опять проснулось глухое раздражение.
– Не знаю, как у вас, но у нас не принято, чтобы мертвые возвращались.
– Мертвые?
– Она вскинула широко открытые глаза.- Но я-то живая...
– В том-то и дело!
– воскликнул Андрей, вскакивая с дивана.- В том-то и дело! Таи уже нет, а ты сидишь здесь, и в тебе все ее, даже одежда та же! Кто мог знать здесь о тебе... о ней, кроме меня? Никто! Значит, кто-то копался в моей черепной коробке, ктото шарил по станции и видел фотографию! В конце концов кому-то зачем-то надо было тебя создать, черт возьми, хотя, если бы я узнал, что меня кто-то вылепил с чужой памяти и запустил, словно куклу, я бы, честное слово, расшиб себе голову!
Она наблюдала за ним широко открытыми глазами.
– Я... не понимаю,- сказала она, мучительно стараясь что-то осознать.Тебя угнетает мое присутствие? Ты... боишься меня?
Андрей застыл, словно застигнутый врасплох ее словами. Он не отдавал себе в этом отчета, но действительно с момента ее появления здесь его не отпускало подсознательное чувство страха. Страх заставлял его сдерживаться, находиться в постоянном напряжении, словно в присутствии коварного и опасного зверя, от которого можно ожидать чего угодно. Чтобы скрыть свое замешательство, он отвернулся к иллюминатору, открывавшему вид на красные пески. Молчание затягивалось. Он чувствовал ее взгляд, ее ожидание и надежду на то, что он опровергнет эти слова, успокоит ее, но не в силах был что-либо сказать. Он не верил ей, не верил ни одному слову, жесту, улыбке. С момента ее появления он видел в ней непонятный и чуждый человеческому разуму феномен, несущий в себе скрытые и, возможно, опасные цели. Но в то же время перед ним был человек, девушка, которую он любил и память о которой была для него священна. Это заставляло его испытывать сейчас сложные и противоречивые чувства.
Она неожиданно встала, подошла к нему и обняла сзади за плечи. Андрей невольно напрягся, словно ожидая какого-то подвоха.
– Я вижу, ты мне не веришь,- тихо и грустно произнесла она,- ты принимаешь меня за кого-то другого, я вижу... и боишься. Но - я Тая. Ты меня звал, и я пришла... Нет, я действительно не знаю, откуда появилась, но была уверена, что я здесь по твоей воле и нужна тебе. Странно, правда? Мне казалось, ты должен все знать... но ты ведешь себя непонятно. Словно ты не ждал меня, не хотел...
Она замолчала, не в силах продолжать.
Андрей резко обернулся, так, что она испуганно отшатнулась.
– Ты не Тая,- глухо сказал он.- И те, кто тебя создал, глубоко ошиблись. Ты... вы хоть знаете там, что такое любовь, что такое память? Ведь мне больно, больно видеть тебя, слышать твой голос, чувствовать твое тело. То, что сейчас произошло, это... невозможно. Тая погибла, все, ее нет! А ты... ты для меня будешь подделкой, которая будет только травить душевную рану...
Она отступила на шаг и смотрела на него почти с ужасом.
– Значит, я... значит, ты не звал меня?
– растерянно произнесла она.
Андрей, сжав губы, смотрел куда-то мимо нее.
– Я тебе уже не нужна,- почти спокойно добавила она, - хорошо, я ухожу.
– Куда?
– с некоторым удивлением спросил Андрей.
– Туда!
– Она кивнула на иллюминатор, за которым расстилалась красная пустыня.
– Но там же Марс...
Она безразлично пожала плечами и, даже не обернувшись, вышла. Андрей озадаченно посмотрел ей вслед и шагнул к дверям, но в сомнении остановился. Он словно приходил в себя после глубокого сна. Неожиданно раздался приглушенный тяжелый вздох. Это открывалась шлюзовая камера. Андрей опять дернулся к дверям и опять остался на месте. С напряженным лицом он повернулся к иллюминатору и некоторое время всматривался в красные пески. Но там ничего не менялось. Он стоял так минут пять, затем резко и глубоко вздохнул, проведя ладонью по лицу, словно отгоняя наваждение. В душе осталось чувство, будто после дурного сна, будто он совершил нечто недостойное, смалодушничал. Неожиданно вспомнился последнний разговор с Таей, накануне ее трагически окончившегося восхождения. Она сказала, что наверняка бы умерла, если бы он от нее отказался. Андрей тогда рассмеялся и заверил, что не предоставит такого случая. Он никогда не принимал всерьез влюбленный бред. Жестокой ценой он познал горечь утраты. И сейчас какой-то неприятный осадок тревожил душу.
Медленно, в рассеянности он вышел из каюты и пошел по коридору. Упершись в дверь шлюзовой камеры, остановился и озабоченно потер лоб, но тут же вспомнил, что собирался выйти посмотреть антенну. Все еще отвлеченный своими мыслями, он влез в скафандр, и, проверив его герметичность, нажал кнопку у люка.
Загорелась красная лампочка. Наружные створки были открыты.
Андрей посмотрел на красный огонек со смешанным чувством недоверия и тревоги. Помедлив, он опустил рычаг внешних дверей.