Чтение онлайн

Первым делом разделся до исподнего, вторым капоты откинул, к мотору полез. А там сразу понятно стало, откуда бензин вытекал. Да, он уже испарился, но высохшие потёки и серые пятна грязи никуда не делись.

— Александр Карлович, подойдите сюда! — подозвал адвоката.

— Сей же час, Николай Дмитриевич, только переоденусь.

Паньшин на той стороне самолёта находится, мне только его голову видно. Да и та то появится, то снова вниз нырнёт. После его слов хоть понятно стало, чем занимается. А то думал, что разминается, приседает, в себя приходит.

— Да, Николай Дмитриевич? Зачем звали? — обошёл со стороны носа самолёт Паньшин. — Что там?

— Вот, полюбуйтесь, — кручу в руках открутившийся штуцер топливного шланга. Точнее, это я его окончательно открутил, чтобы продемонстрировать юристу. Без моей помощи ему каких-то пару оборотов гайки не хватало, чтобы отвалиться от подкачивающего насоса.

— А что это? — суёт нос под капот Паньшин. Смешно принюхивается, рассматривает шланг со штуцером и осторожно дотрагивается до него указательным пальцем. — Это из-за него так бензином в кабине пахло?

— Из-за него, — наблюдаю, как адвокат с брезгливым выражением лица вытирает платком испачканный палец. — Посмотрите сюда. Царапины видите?

— Вы полагаете, кто-то во время стоянки в Пскове смог подобраться к самолёту и открутить эту гайку? — Паньшин становится серьёзным и начинает делать правильные выводы. — Помилуйте, Николай Дмитриевич, это же невозможно! Ладно, когда снаружи стойку подпилили, но залезть у всех на виду под капот? Это немыслимо! Кому это могло понадобиться?

— Почему немыслимо? — начинаю прикручивать штуцер. Пока вручную, потом ключи достану и затяну окончательно. Эх, нужно будет ушки с отверстиями придумать, чтобы такие гайки контрить можно было.

— Во-первых, там дежурили господа полицейские, — начинает перечислять свои доводы Паньшин. — Значит, никто незамеченным подобраться к самолёту не смог бы. Иначе нам об этом факте сразу доложили бы. Во вторых, чтобы открутить такую гайку, нужен соответствующий инструмент. Согласны? И, в третьих, кому это вообще нужно?

— Александр Карлович, Александр Карлович, — вздыхаю и вылезаю из-под капота. Теперь дело за инструментом. — Господа полицейские были выпивши, неужели вы этого не помните? Наверняка они благополучно проспали, когда недоброжелатель нам стойку пилил.

— Признаться, я как-то об этом не подумал, — сконфуженно проговорил поверенный. — Тогда, да, могли… Проспать…

— Зато я подумал. Значит, получается, ночью полицейские были пьяны и к самолёту мог подойти кто угодно. Ключи достать в городе вообще не проблема, были бы деньги и желание. В любой мастерской или магазине вам их на выбор столько предложат, что… — махнул рукой, не желая объяснять элементарные вещи. — Кому нужно? Сам точно не знаю, могу только предполагать. Кому-то очень не хочется, чтобы я этот самолёт в столице показал. Почему? Могу предположить, чтобы не привлекать к нему внимание, чтобы не перетянуть на себя заказы, чтобы не обогнать конкурентов. Да много ещё чего, на самом-то деле.

— Думаете? — внимательно выслушал мои доводы Паньшин. — Насколько я знаю, а я немного изучил этот рынок, у нас вам конкурентов нет.

— Значит, нужно искать среди тех, где они есть, — отрезал. — Александр Карлович, вы ключи мне не подадите?

— Конечно, подам, — тут же согласился Паньшин и оглянулся. — А где они лежат?

— Там же, где лежат банки с бензином.

— А сами вы, значит, не хотите туда лезть? — с подозрением посмотрел на меня адвокат. Молодой человек, и не стыдно вам старика так гонять?

— Какой же вы старик, Александр Карлович? — удивился я. — Помилуйте, вам и тридцати не дашь!

— Скажете тоже, тридцати, — смутился Паньшин. Вздохнул и полез в кабину. — Ну и где конкретно они лежат? Не перерывать же мне весь салон?

— Да рядом с банками брезентовый такой свёрток. Вы сразу его увидите.

— Этот? — приподнял над головой искомое адвокат.

— Этот, этот! — обрадовался я, — Давайте его сюда!

— Держите. А мне что делать? Вылезать или подождать? Вы же недолго?

— Да, лучше будет, если вы немного задержитесь в кабине, — пробормотал, разворачивая свёрток и перебирая ключи в руках. — Есть! Нашёл!

— Тогда попрошу вас поторопиться. Здесь очень жарко!

— Сейчас, Александр Карлович, подождите секунду, — поднатужился и затянул гайку штуцера. — Всё, готово. Принимайте ключи.

Протёр ветошью руки, потом перепрыгнул через придорожную канаву и подошёл к заросшему тиной болотцу. Наклонился, помыл руки, ополоснул лицо. Сразу слепни тучей налетели, комарьё навалилось, пришлось отмахиваться и спасаться бегством.

— Эх, Николай Дмитриевич, и приспичило же вам умываться, — размахивал руками Александр Карлович, безуспешно отгоняя голодных кровососов. — Они же на лету кровь пьют!

— Каюсь, виноват, — повинился. — Сейчас проверю подачу бензина, и будем с вами мотор запускать! Придётся вам винт провернуть.

— Так я не умею, — Паньшин даже отступил на шажок.

— А я научу, — улыбнулся. — Подходите ближе, не стесняйтесь. Смотрите, это делается так…

С первой попытки запуститься не получилось, со второй тоже. Боялся Александр Карлович винт прокручивать, проворачивал его и тут же в испуге отдёргивал руки, отскакивал назад одним большим прыжком. Смотрел на меня, делал виноватый вид, разводил руками и вздыхал. И винт возвращался в первоначальное положение, ведь коленвал в результате тоже оставался на месте.

В конце концов моё терпение не безгранично, не выдержал я такого издевательства над собой и техникой, и послал адвоката… Нет, не по всем известному адресу, а куда как ближе, на поиски камней. Подложу их под колёса, да и запущусь спокойно, сам винт прокручу. А камни нужны, чтобы самолёт после запуска вперёд не покатился, пока я буду оббегать его стороной, опасаясь попасть под лопасти вращающегося пропеллера. А то покатится, да ещё и разгонится, так его потом и не догонишь. Вот умора будет, когда общественность об этом позорном факте узнает. А она узнает обязательно. Я не проболтаюсь, это само собой, а вот Паньшин? Кто его знает?