Чтение онлайн

Не от себя вопрос задал, это ясно. И пришел уже не от Лариски.

– Был когда-то и спортсменом. Потом кое-кого единоборствам обучал. В охране помаялся, Сейчас на свободной охоте. Думаю свое дело открыть, Это у меня, видимо, в крови, Зов предков. Они до октября крупные заводчики были.
– Мы чокнулись и выпили.
– И меня теперь тянет, время уж очень подходящее…

– Но «капитал не дозволяет»?
– догадался Гридин.

Я вздохнул и развел руками.

– Батя, да ты сведи его с «Билдингом», - опить вмешалась Лариса.

– Не встревай.
– Гридин украдкой оглянулся, промокнул лоб краем скатерти.
– Не распускай язык-то. Ишь завелась.

– А что? Мне там нравится. Правда, попахивает чем-то…

– Лариска!
– В глазах Гридина уже не тревога плескалась, а тоска, да не зеленая даже - черная.

Я пригласил Ларису на танец, давая ему прийти в себя. Он, благодарно глянув на меня, облегченно хлопнул рюмку водки, навалился на салат.

– Батя, а он меня прижимал к себе, - злорадно пожаловалась Лариса, когда мы вернулись к столику.

– И правильно делал, - одобрил Гридин.
– Знаешь, Леня, я о тебе поговорю на президиуме фирмы…

Ну да, если есть президент, должен быть и президиум.

– Может, найдем тебе хорошее место, чтоб ты на ноги стал. Гридин зла не простит, но и добра не забудет, - Он снова налил и выпил.
– Ну} детки, погуляйте, а я еще посижу.

Мне очень хотелось остаться в ресторане, где-нибудь в дальнем уголке, и посмотреть, с кем он еще «посидит». Но, пожалуй, это было бы глупо, элементарно неграмотно.

И еще мне хотелось вспомнить - на кого же все-таки похожа Лариса, в каком давнем сне я ее видел?

Проводив Ларису (в номер она его не пригласила, да он, наверное, и сам бы не пошел), Серый отправился к себе.

Было поздно. Тихо. И почти темно в гостиничном коридоре. В конце его, у двери в номер, где поселился Серый, стояли четверо парней. Они не разговаривали, не курили. Ждали. И наверняка ждали его, опять, вздохнул Серый.

Двое из них пропустили Серого мимо себя и оказались сзади, а двое других шагнули навстречу…

Гридин (в прежнее время) был толковый хозяйственник - мудрый, прижимистый, расчетливый и осторожный. Честный - вертеться приходилось по-всякому, но закон уважал. Хотя дога пользы дела и приходилось лавировать между расплывчатым «можно» и категорическим «нельзя», между указаниями «верхов» и интересами «низов». Решая экономические вопросы, с ювелирной точностью останавливался у запретной черты, за которой грозно торчал недремлющий палец неумолимого закона.

Словом, ухитрялся и государство не обманывать, и своих колхозников не обделять. А вот как задули шалые ветры непонятных перемен, малость растерялся, ориентиры потерял и искренне соблазнился «человеческим фактором», как он его понимал: возможностью с помощью первого в округе кооператива под заманчивым названием «Сельский клуб» решить извечную проблему села - благоустроенное жилье и культурное благоустройство.

С этого и началось. Организаторы кооператива, напористые ребята - двое с юга, двое с востока, двое из средней полосы, - за дело взялись круто: за полгода отстроили центральную усадьбу, правда, колхозную кассу при этом до дна выскребли. Дальше - больше: подсобные промыслы пошли с расчетом на зарубеж, закупили, наладили и пустили линию по производству «поп-корна», а затем и два колбасных цеха, какие-то СП возникли да холдинги с трастами, валютой запахло, колхоз вдруг акционерным обществом стал, а кооператив - строительной фирмой с загадочным названием «Билдинг», которая, естественно, оказалась владельцем контрольного пакета акций. Расширила поле деятельности, взялась за строительство частных коттеджей на землях колхоза и отчасти на его средства в счет будущих дивидендов. И пошло-поехало: по форме предпринимательство, а по содержанию форменный разбой. Многое такое развернулось, что Гридин уже под контролем держать не мог. Да ему и не давали. Откровенно не отстранили, делали вид, что «прислушиваются и учитывают», а на практике все решалось без него. Дело-то, правда, неплохо шло. Денежка текла и даже «зелененькая», да вот где оседала?…

Чем больше расширяла фирма свою деятельность, тем смурнее становилось на душе председателя и члена президиума. Многое стал Гридин понимать, о еще большем догадывался, а главное - знал, что увяз по самую маковку в нечистом болоте, из которого одна ему дорога - сначала за барьер, а потом за проволоку. Самые плохие документы были на его имя оформлены или его рукой подписаны. Ему и отвечать. Потому что стал честный когда-то труженик Гридин жуликом - другого места ему в «демократическом» обществе не нашлось.

Об одном теперь заботился - успеть бы Ларку на ноги поставить. Потому и допустил в фирму, где оформили ее референтом, по сути секретарем. На «презентациях» коленками сверкает, коктейлями балуется. Может, действительно этого Леню поддержать да к дочке приставить. Глянулся он чем-то Гридину, совсем не похож на тех, кто жадно вокруг нее вьется и облизывается. Да и для дела сгодится. Паренек-то, видно сразу, не простой, многое умеет. Давно его Рустам просил вот такого подыскать… Надежного…

В кабинете начальника районного УВД время шло медленно, толчками. В напряженном ожидании били по нервам щелчки прыгающей стрелки настенных часов. В черном окне металась от ветра и скребла по стеклу сухая ветка.

Начальник курил и барабанил по столу пальцами. Сидящий напротив коллега из Москвы в штатском костюме бегающими пальцами перебирал карандаши в пластмассовом стаканчике. Трое молодых людей молча застыли на стульях у стены - в ряд, как на опознании. На лице и руке одного из них белели свежие пластыри.

Начальник воткнул окурок в пепельницу, повернулся к селектору и нажал кнопку:

– Коля, ничего от Серого?

– Ничего, товарищ полковник, - послышался сквозь треск и шипение деревянный голос дежурного.
– Я сразу сообщу, если что будет. И происшествий никаких.

– Об этом происшествии, если, не дай Бог, оно случится, мы не скоро узнаем, - ворчливо вздохнул начальник и опять потянулся за папиросами.
– Курите, ребята. И отдыхайте пока. Вы свое дело сделали, чего сидеть-то?

– Да не волнуйтесь, товарищ полковник, - сказал тот, что с пластырями.
– Все было путем. По нотам. И в гостиницу они пошли.

– Путем, - несправедливо буркнул полковник.
– Сунули парня в волчье логово… По нотам! Шопен, соната номер три.
– И суеверно постучал костяшками пальцев по столу.