Шрифт:
29 ноября
Визуализация.
Все эти книжонки, которые я скопил дома, говорят, что нужно представить свой успех, прочувствовать его, как утром чувствуешь обжигающий кофе в желудке.
Ну что ж, попробуем.
Сцена. Яркие прожекторы светят мне в лицо, чтобы зрители не могли сбить меня с мысли. Вокруг слышатся аплодисменты и смех.
– Не понимаю, почему мужчине можно работать на заводе десять часов, а женщине – нет! – кричу в микрофон. – Почему мужчина должен рисковать жизнью, а женщина – нет. Почему у женщин есть трехгодовой отпуск, а у мужчин нет. Почему им можно плакать, а нам нет.
Взрыв аплодисментов, крики «Браво!».
Я счастлив.
И вдруг мою левую коленную чашечку пронзает боль. И не просто «ну, такая боль», а именно болище! Будто локтем налетел на стену.
Резко хватаюсь за колено, чуть приседаю.
Перед глазами пустой стендап-бар. За первым столиком сидит Игорь Зайцев в черных джинсах и черной водолазке. Этот шепелявый гений один раз выиграл в Высшей лиге КВН и теперь считает себя мастером юмора.
Держусь за колено. Под ногами валяется белая чашка кофе, которая прилетела мне в колено. Этот пьяный придурок запустил в меня ею и сейчас, уже вскочив со стула, пытается мне что-то сказать. Но я слышу одно:
– Ши-ши-шиши-ши!..
Наконец сквозь шипение улавливаю слова, точнее обрывки слов:
– Х***я! Полная х***я! Но как же, сука, так? Они говорили: «Открой обучение комедии!.. Ты чемпион КВН и знаешь, как шутить!..» Суки, не могли меня в «Камеди клаб» взять? На хер это обучение!.. – Он поднимает руки, опускает голову, глубоко выдыхает: – Я споко-о-оен…
Он замолкает, берет со столика стакан с виски, делает глоток. Боль в моем колене, если вам интересно, стихает, я выпрямляюсь.
– Вот я… Я зритель! – кричит он. – Вот куда я пришел?
Нечего так руками размахивать.
– В бар, – отвечаю и присматриваюсь, не белая ли у него горячка.
– В бар! Сука! Как же я не догадался-то? В бар! Иди, короче, на хер со сцены. – Он наливает в стакан еще виски и выпивает.
– Че?.. В каком смысле? – Я начинаю нервничать.
– Я пришел на выступление в стендап-бар, верно же? – Он сбавляет обороты.
– Ну типа да.
– А без «типа»?
– Ну да, это стендап-бар.
– Если это стендап-бар, значит, передо мной выступают комики, смешат меня и всё такое, а я в это время на расслабоне бухаю. Да?
– Да.
– Или передо мной выступают психологи? – спрашивает он. – С речью о мужчинах и женщинах?
– Да нет, комики. Первый вариант.
– Тогда какого же хера ты мне сейчас прочитал исповедь мужчины, обиженного на женщин? Я будто побывал на лекции Фрейда. Я будто выслушал сраного Харламова, который нудел: «Ой, мы не можем взять тебя в „Камеди“…» Сука, он ведь там даже ничего не решает!
Зайцев наливает в стакан еще виски, выпивает и вопросительно на меня смотрит.
– И?
– Что «и»? – не понимаю я.
– Отвечай на мой вопрос!
– Ну, частично Харламов…
– Блять, да при чем тут Харламов?! – обрывает он. – Ты… на хера ты читаешь мне краткий курс отношений между мужчиной и женщиной? Где шутки?
– Ну, там есть шутки…
Там реально есть шутки.
– Постой… – Он задумывается, вроде вспоминает что-то. – «Я тоже хочу родить и сидеть дома»? В чем, сука, тут шутка, а?
– Я хотел показать, что…
– Правда не является шуткой. Я, может, тоже хотел бы себе трехгодичный отпуск. Зачем давишь на больное?
– Ну-у-у…
– Еще две секунды, и в тебя полетит вторая чашка. Вали на хрен со сцены домой, переписывай эту туфту. Иначе не допущу на сцену!
Накидываю куртку, выхожу на улицу.
Вечерний снежный город уже украшен гирляндами. Странно: почему цветочный городок разворовали (да, у нас в городе открыли шикарный цветочный городок, который буквально за день местные растащили на халявные букеты), а эти гирлянды никому не нужны?
Ну а так вообще ничего, жить тут можно, были бы деньги. Эта дурацкая стендап-школа забрала мои последние сбережения, но я точно знаю, что выступлю 29 декабря и 6 января. Так написано в договоре. Нужно лишь дотерпеть до этих дат, и я порву всех.
Забираюсь в полный автобус, протискиваюсь к окну, отворачиваюсь, делаю вид, что уже давно еду. Кондукторше на меня пофиг, и я ее понимаю. По себе знаю, что первое время на работе стараешься всё делать правильно, переживаешь, а потом чем дольше работаешь, тем сильнее становится на всё пофиг. Из своей конторы я уходил полным пофигистом.
Выхожу на своей остановке, бреду в свой любимый супермаркет. В тамбуре стоит чувак с гитарой. Мотивчик у его песни очень классный: «Одиноким одиноко…»
Заметили, как быстро нас превратили в тех, кто сжигает свою жизнь? Вы только работайте дольше, а мы вам в магазины завезем кучу всего, чтобы вы отвлекались.
Раньше (ну вы поняли) продуктов было куда больше. Я, например, обожал чипсы «Принглс». Но и теперь полки гнутся от готовых завтраков, обедов и ужинов. Хотите кашу быстрого приготовления? Держите. Только рассказали бы, чем отличается гречневая каша из пакетика от обычной гречневой каши или обычная лапша от лапши быстрого приготовления.
Беру с полки обычную лапшу (она дешевле) и сразу иду на кассу. За мной пристраивается симпатичная брюнетка в белой куртке, не слишком высокая, но и не низкая. Гляжу на нее, она смотрит на меня. В ее корзинке вино и что-то еще.
Эх, если бы не подготовка к выступлению, я бы, наверное, спросил ее имя.
– Двадцать пять рублей, – говорит мне кассирша.
Ссыпаю мелочь, иду к выходу, слышу писк пробивания продуктов. Это ее продукты, она сейчас выйдет… Но мне некогда.
Выхожу в тамбур. Этот же чувак. А он знает другие песни?