Чтение онлайн

— Давай, — двойник протянул руку, и Юрий Владимирович, спохватившись, передал ему дипломат.

— Спасибо. — Лицо двойника тронула лёгкая усмешка. — Подожди минут десять, не больше.

— Я помню. И надеюсь, не усну.

Хмыкнув, двойник вышел. От сильного толчка дверь захлопнулась, и Спорыгин торопливо нажал задвижку. Осмотревшись, он опустил крышку унитаза и сел.

Скрипел под ногами мокрый песок парковой дорожки, а ветер срывал с листвы капли воды и швырял их в двоих мужчин, ведущих неторопливую беседу.

Рядом со Спорыгиным, заложив руки за спину и наклонив голову, шагал высокий, крепкого сложения мужчина лет сорока пяти, в широком светлом плаще и ботинках на толстой подошве. Ради встречи с ним была устроена возня с двойником, да и вообще затеяна вся эта поездка. Сделав изрядный крюк и запутав следы, Спорыгин прилетел в Новозаветинск, чтобы в течение часа переговорить с ним и броситься догонять своего двойника. От их разговора многое зависело.

В своё время в далёких государствах этому человеку были вынесены смертные приговоры, но он смог исчезнуть, причём так, что о нём продолжали вспоминать до сих пор с искренним уважением и без злости. Его пыталась ликвидировать родная спецслужба, он узнал о готовящемся покушении и уберёгся, хотя его вычеркнули из списка живых. Потом он долго оставался в тени, и его нашёл Паганель. Нашёл, обеспечил условия для работы и поставил задачу. Об истинных масштабах акции Юрий Владимирович мог догадываться, но думать об этом не любил, из страха.

С мужчиной, выбравшим для работы в Новозаветинске в качестве псевдонима фамилию Марголин, Спорыгину приходилось встречаться три раза в Москве. Полтора года назад Марголин был направлен в Новозаветинск, и сейчас требовалось подвести некоторые итоги.

Эта часть разговора была завершена, и Юрий Владимирович выдерживал паузу. Они неторопливо шли по дорожке, иногда касаясь друг друга локтями. Спорыгин боковым зрением пытался контролировать выражение лица собеседника, но вскоре понял, что это его раздражает и сбивает с толку. Марголин помалкивал, опустив голову и кривя тонкие губы с таким видом, будто знал много больше собеседника, а их сегодняшняя встреча — пустая формальность.

Чтобы вернуть статус-кво — так, как он себе это представлял, — Спорыгин напомнил Марголину об одной допущенной им ошибке. На исход дела она не повлияла, её впоследствии удалось загладить, тем не менее она была.

Марголин ухмыльнулся.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает. Вы это прекрасно знаете, уважаемый Юрий Владимирович, не так ли?

Фраза прозвучала с намёком, даже с издёвкой, но Спорыгин пропустил её мимо ушей, поняв, что ему хочется побыстрее закончить встречу.

— Вы владеете ситуацией лучше нас, поэтому я не стану размениваться. Есть группа бывших сотрудников силовых органов, которые крайне недовольны сложившейся ситуацией и хотят её изменить. Насколько нам известно, к ним примыкают и действующие сотрудники. Организовались они сравнительно недавно и на первое место ставят обеспечение собственной безопасности. Они не вели активных действий, накапливали информацию. Предпринимали, если можно так сказать, незначительные рейды с гарантированным результатом и минимальным риском.

Кивком головы Марголин подтвердил, что понял, о чём речь. В глазах его мелькнул интерес.

— Так вот… В последнее время эта группа значительно расширилась, обросла связями, в том числе межрегиональными, и довольно близко подошла к той черте, за которой начинается доступ к информации, утечка которой недопустима.

— Я уже думал над этим вопросом. Все не так трагично.

— Об этом никто и не говорит. Но лучше пресечь явление в зародыше…

— Боюсь, что пресечь само явление никак не удастся. Для этого надо слишком многое изменить. Причём изменить такое, на что вы никогда не согласитесь.

— Мы имеем в виду конкретную группу людей. И на конкретный, сегодняшний период времени. Люди, которые займут их место через год, нас волновать не будут. И абсолютно не волнуют сейчас.

— Проблема в принципе решаемая.

— Мы тоже так считаем. Недооценивать её нельзя, работа вам предстоит трудная. И все ваши затраты будут соответствующим образом компенсированы.

— Благодарю. Правда, мне бы всё-таки хотелось как-нибудь воспользоваться плодами этой самой компенсации. И не здесь.

— Мой друг просил передать, что новых поручений не поступит. Как только вы разрешите эту проблему, можно будет считать, что контракт выполнен. И продлять его или не продлять, будет зависеть целиком от вас.

— Красиво звучит… — Марголин усмехнулся. — Только мрачновато как-то. С некоторым, я бы сказал, двусмысленным подтекстом. Нет?

— Перестаньте, — Спорыгин поморщился. — Мы же деловые люди.

Они остановились и посмотрели друг на друга. Как Штирлиц и Мюллер в известном анекдоте. «А ведь тебя скоро е…нут», — подумал Марголин, глядя в глаза Спорыгина.

«А сам-то сколько ещё проживёшь?» — Юрий Владимирович отвернулся и опустил голову, делая вид, что стряхивает с брови дождевую каплю.

Заправочная станция и кафе рядом с ней выглядели так, словно были перенесены в грязный и убогий пригород Новозаветинска из американского фильма. Этакий оазис чистоты, порядка и мечты, окружённый вымирающим лесом и развалюхами обезлюдевшей деревни на заднем плане. Даже участок шоссе выглядел здесь ровнее и чище.

Паша-Датчанин свернул на бетонированную подъездную дорожку, описал полукруг по парковочной площадке и поставил автомобиль в углу, на привычное место. Посещать это заведение ему приходилось не часто, но почему-то всегда, в каждый его приезд, это место оказывалось свободным.

Он выключил мотор и минуту посидел, глядя перед собой и постукивая пальцами по обтянутому кожей рулевому колесу.

Сегодня ему что-то не нравилось. Первое время, когда все ещё только начиналось и были возможны любые неожиданности, он тоже нервничал, — тогда это было объяснимо. А сегодня… Очередная встреча, и очередной заказ. Приехал, обговорил условия и уехал. Заказ, правда, сложноватый, хотя и бывало уже нечто подобное.

Он вошёл в кафе. Помещение было чистым и отделано в светлых тонах, что в сочетании с расположенным в стене за стойкой квадратным окном в кухню ассоциировалось с больничной столовой. Правда, лежать в отечественных больницах Датчанину не приходилось…