Научный комментарий
Шрифт:
О лирических стихах в прижизненном, 1928 года собрании сочинений, посвященных Л.Брик, о его письмах к ней, полных нежности, не говорилось ни слова.
В новом, двенадцатитомном собрании сочинений, в редколлегию которого Воронцов пригласил своих «ученых» – единомышленников по «филологии», готовился новый удар по памяти Маяковского. В комментариях к пятому тому уже совершенно открыто, грубо подтасовывалась предсмертная воля Маяковского, отношения Поэта с Л. Брик.
Редколлегия, в частности, намеревалась опубликовать следующий текст:
«…В 1968 году Татьяна Яковлева высказала предположение, что приезд Маяковского к ней в Париж был сорван не без вмешательства Л. Брик, которая имела все основания опасаться, что с появлением Татьяны в Москве она лишится возможности использования Маяковского в своих целях. Татьяна Яковлева не ошиблась в своих предположениях. Нашлись силы, которые сорвали Маяковскому поездку в Париж за Татьяной. Это явилось большим ударом для поэта…»
Научный комментарий обязан оперировать фактами. Естествен вопрос: каковы были «цели» Л. Брик? Есть ли доказательства, что Т. Яковлева дала согласие на приезд в Москву? Кто представлял «силы», которые сорвали «женитьбу» Маяковского, отказав ему в визе? Почему в комментарии не говорится, что Т. Яковлева уже в 1929 году вышла замуж за французского аристократа?
Почему, наконец, игнорировалась запись беседы Т. Яковлевой (по мужу Либерман), живущей ныне в Нью-Йорке, в которой она подчеркивала, что никогда не собиралась возвращаться в Москву, а тем более выходить замуж за поэта?
Да и вообще, – нравственно ли утверждать, кого Маяковский любил, а кого нет?
Допустимо ли игнорировать предсмертное письмо Поэта?
Порядочность разрешает исследовать дозволенное личное, лишь исходя из тех стихов, выступлений, писем, которые известны читателю; все остальное – подсматривание в замочную скважину, домысел, полицейщина.
Невозможно безапелляционно утверждать – кому отдал сердце Поэт, которая из его подруг была нужна ему больше всех иных; сердце истинного художника – явление особого рода, понять которое дано не каждому.
Переделывание истории, умолчание ее персонажей – есть глумление над правдой. В рассматриваемом случае этому не дал осуществиться Константин Симонов: кощунственный пассаж по отношению к воле Поэта не был напечатан, – воистину преемственность порядочности есть константа, при всей ее трагической пунктирности.
…Поздним вечером, когда сетчатый октябрьский дождь обреченно кропил багряную листву осин, глушил все звуки окрест и делал наш пахринский поселок затаенным, безлюдным, Симонов, безучастно слушая мои слова про то, как Воронцов давит на тех, кто пытается противостоять его одержимой, нездоровой нечистоплотности, посасывал трубку (когда писал – никогда не курил; «впрочем, я не могу отказать себе в стакане -красного вина за ужином»), думал, казалось, о своем.,. Потом, спрятав трубку в карман кожанки, заметил:
– Я знаю об этом… Мне уже звонили… Я всегда обращался только к первым лицам – будь то Сталин, будь Хрущев… Видимо, Суслову писать бесполезно… Обращусь к Брежневу… Речь идет о литературном черносотенстве, открытый вызов…
…Через два дня скромная табличка «т. Воронцов В.В.» была снята с кабинета могущественного «литературоведа»; сам он отправлен на пенсию; кощунственный комментарий купирован…
…А Лиля Брик покончила с собой, завещав развеять свой прах в столь любимом ею Подмосковье, возле Звенигорода.
1985 год, Карловы Вары