Натурщица
Шрифт:
Павел. Да что ты пристал к этому портрету? Может, не идеально, зато Анна считает меня великим художником, она видит во мне большее, чем все вы способны – мой талант!
Виктор. А я, думаешь, ради чего на тебя время трачу? Ты мне не родственник, не друг. Ты…
Павел. Никто?
Виктор. Я бы не выбрал такое резкое слово. Но да.
Павел. Анна бы так не подумала даже. Она сказала… (Павел падает на колени, сгибается, сжимает волосы.) Я виноват, я поступил с ней так ужасно, а она говорила прекрасные вещи.
Виктор поднимает Павла, хватает за ворот рубашки
Павел. Я виноват.
Виктор. Что с Анной? Она цела? Здорова?
Павел (опускает взгляд). Цела. Здорова. Она говорила такие красивые слова, я только поссорился с Мартиной, потому что она не думает так и не хочет. Я сказал Мартине не приходить! Мартина отталкивает меня, а Анна потянулась ко мне, и я… я… я думал о Мартине все время вместе с Анной и это было так прекрасно и низко!
Виктор бросает Павла на пол и нависает над ним. Виктор сжимает кулаки.
Павел. Я не хотел.
Виктор. Либо забудь Мартину, либо верни ее. Но больше не смей трогать Анну! (Виктор замахивается, но потом протягивает Павлу руку и помогает встать).
Павел. Ты всех своих клиентов пытаешься ударить за их плохие поступки?
Виктор. Да как ты смеешь? (Виктор замахивается). Ай, черт с тобой. (Виктор отходит от Павла.) Я приходил сказать, что потрет Мартины и еще два пейзажа теперь на вставке моего брата. Все утверждено. Нарциссы я себе оставил.
Павел. Ты… ты взял потрет Мартины? Ты обещал не брать! (Павел начинает быстро ходить вокруг Виктора.) Ты просто взял и уничтожил меня. Вырвал мою душу, надругался над самим искусством. Что обо мне подумают, узнав, что я не способен и близко изобразить всю красоту и глубину Мартины, что ни один мазок, ни одна краска не способны передать все совершенство ее очарования?
Виктор (вздыхает). Я плачу за квартиру, за краски, вожусь с тобой, забочусь о твоем здоровье и питании, о твоей одежде и прочем, словно няня, хотя ты мне, как мы выяснили, никто, а ты взамен запрещаешь мне делать свою работу?
Павел (кидается к ногам Виктора). Не делай этого!
Виктор (смотрит на часы). Выставка уже давно началась. Я высылал приглашение тебе, Анне и Мартине. Девушки пришли. А ты нет, очевидно. Если ты хочешь, можешь еще прийти. Всего выставляется десять художников. Может, хоть познакомишься с ними.
Виктор уходит. Павел кидается к двери, но заходит Мартина.
Мартина. Вот ты где.
Павел (ходит из стороны в сторону). Мартина, выставка закончилась? Тебе понравилось?
Мартина. Конечно. А мой потрет, ты бы видел, все так хвалили его. Да и пейзажи, а тот, где поля и солнце золотыми бликами отражается от листьев… Ты настоящий мастер, Павел. Тебе давно нужно было довериться Виктору, он очень талантливый.
Павел. Но все ужасно рядом с другими художниками. (Павел с грохотом садится на кровать.)
Мартина. Ты просто устал. Поспи, и завра осознаешь случившееся. (Садится рядом с Павлом.) Лучше подумай, что будешь делать, когда станешь известным? Я могу познакомить тебя со своими именитыми друзьями! Они введут тебя в высший свет, расскажут, как вести себя, как подавать себя и свое творчество, о чем говорить, (Мартина окидывает его взглядом.) как одеваться.
Павел. Я опозорен, твой потрет не был идеальным, не был достойным.
Мартина. Все, что отражает мою красоту, достойно меня. Тебе давно следовало это понять.
Павел. Боже. (Павел вскакивает.) Я и правда устал.
Мартина (берет Павла за руку). Посмотри на меня. Ты станешь известным, да уже стал, на мое место ты приведешь еще столько муз и…
Павел. Нет! Никого не будет на твоем месте! Я больше не в силах писать портреты.
Мартина. Тогда не пиши потрет, пиши натюрморты, пейзажи, животных. Все, что хочешь!
Павел. Почему ты все это говоришь? Ты же считала меня жалким, Мартина! А теперь думаешь, что я становлюсь популярным и мило говоришь со мной? (Павел выдергивает свою руку из ее ладоней.) Я же противен тебе!
Мартина. Ты был глуп, но не был противен мне. Это разные понятия, Павел.
Павел. Вот как? А я не знал, совсем не знал, что это разные понятия! И как жаль, что соединились они в одном человеке. (Павел бьет себя по груди.) Больно, соединились, надо признать, Мартина.
Павел грубо берет Мартину за руку и тянет к двери.
Мартина. Что ты себе позволяешь? Мне больно!
Павел. Хватит. Не приходит ко мне больше. Никогда. И картины с тобой я сожгу. И вообще все картины. (Павел закрывает за Мартиной дверь.) Я мечтал о большем, мечтал задевать чужие сердца. Да, это так банально, но… что может быть чувствительнее красок, отразивших на холсте все твои эмоции, прореживания… Ты слышишь меня? (Павел открывает дверь, но Мартины там нет.) Стой! Стой же! Мартина, где же ты?